– Нет. Но… если бы она захотела… Я подумал, может быть… понимаете… но она была какой‑то странной, беспечной, что ли, словно ей все по фигу.

– И ты подумал, что наркотики усилят ее желание?

– Нет. Я не знаю. – Мик с раздражением посмотрел на Бэнкса. – Послушайте, вы хотите, чтобы я продолжал рассказывать, или нет?

– Продолжай.

Бэнкс знаком попросил Уинсом прекратить пока задавать вопросы. Он легко представил себе развитие событий в тот вечер: Лиан в легком подпитии, хихикая, слегка флиртует с Блэром, как ему рассказывала Шеннон, стоявшая в тот вечер за барной стойкой в пабе «Олд шип». Потом Иэн Скотт уже в машине предлагает экстази, может быть, Лиан и отказывается, но Блэр уговаривает и подзадоривает ее, не оставляя надежды затащить в постель, – этим эпизодом, если возникнет необходимость, они займутся позже, после того как выяснят обстоятельства исчезновения Лиан.

– Иэн угнал машину, – продолжал Блэр. – Не знаю, как он это проделал, но, по его словам, он научился этому еще ребенком, когда жил в Ист‑Сайде.

Понятно, мысленно согласился Бэнкс. Умение угнать автомобиль – одно из главных квалификационных требований, предъявляемых к подросткам, вырастающим в этом районе.

– Куда вы поехали?

– Говорю же, в Дарлингтон. Иэн отлично знает тамошние клубы. Как только мы тронулись, Иэн достал экстази… Ну, потом Сара скрутила косячки, и мы их выкурили.

– А прежде Лиан употребляла экстази или курила марихуану? – спросил он.

– Насколько я знаю, нет.

– Хорошо. Что было дальше?

Мик уставился в стол. Ага, отметил Бэнкс, вот ты и добрался до самого трудного места в своем рассказе.

– Ну вот. Ехали мы, ехали, полчаса, наверно, прошло, или чуть больше, и тут Лиан вдруг говорит: меня тошнит и сердце как сумасшедшее колотится. А у нее же астма. Она побрызгала из ингалятора, но ей не помогло. По‑моему, ей стало даже хуже. А Иэн подумал, что она придуривается или просто паникует, но открыл в машине окна. Это тоже не помогло – Лиан вся затряслась и по́том покрылась, видимо, по‑настоящему перепугалась. Да и я тоже.

– И что ты сделал?

– А что я мог? К этому времени мы уже выбрались из города и пилили через вересковую пустошь перед Линдгартом. Иэн съехал с дороги и остановился. Мы вышли. Иэн думал, на открытом месте Лиан почувствует себя лучше, может, у нее в машине приступ клаустрофобии случился.

– Ну и как, помогло?

Мик побледнел:

– Нет. Ей стало совсем плохо, начало рвать… Потом она сознание потеряла – свалилась без памяти и давай задыхаться.

– Вы же знали, что у нее астма. Как вам не пришло в голову, что экстази может быть опасным для астматиков, что его контакт с препаратом ингалятора вызовет опасную реакцию?

– Откуда? Я же не доктор.

– Не доктор. Но ты‑то принимал экстази не в первый раз – и не пытайся убедить меня в обратном! – и должен был знать, какая у этого наркотика репутация. Помнишь тот случай с Лией Бетс, о нем во всех газетах писали. Она погибла лет пять назад. И не она одна.

– Да, я слышал об этом, но ведь все говорят, нужно только следить, чтобы температура тела не зашкалила, когда танцуешь, ну и еще пить побольше, чтобы обезвоживания не было…

– Это всего лишь одна из опасностей. Вы использовали ингалятор там, на вересковой пустоши, когда ей стало хуже?

– Мы не могли найти его. Он, должно быть, остался в машине, в ее сумочке. А потом, ей же от него лучше не становилось…

Бэнкс вспомнил, как при осмотре содержимого рюкзака Лиан заметил среди вещей тот самый ингалятор и сразу засомневался, что она могла без него убежать из дома.