– Извини, но меня ты не сможешь убедить, будто женщина, живущая с убийцей, который делает то, что делал Пэйн, так ни о чем и не догадалась. Как ты себе это представляешь? Пэйн встает после обеда из‑за стола и говорит ей: дорогая, спущусь‑ка я в подвал да позабавлюсь с той девчонкой, которую недавно похитил. Не беспокойся, ничего плохого я ей не сделаю…

– Он, ясное дело, ничего подобного жене не говорил.

– Нет, не верю я, что эта Люси ничего не знала. Даже если она не была его сообщницей, то уж подозревала‑то мужа наверняка!

Над полем со свистом пронесся крикетный мяч, и полицейских накрыло, как волной, восторженным воплем.

Бэнкс притушил сигарету:

– Ты, очевидно, прав. И если Люси Пэйн хоть одним ноготком увязла в том, что происходило в подвале, мы это выясним. Пока мы не станем брать ее под стражу – для нас она прежде всего жертва, если, конечно, вдруг не откроются обстоятельства, которые изменят это предположение.

Криминалисты могут не одну неделю проторчать на месте преступления и за это время способны превратить обычный городской дом в жилой объект, нуждающийся в реконструкции. Эти парни принесут металлодетекторы, лазерные, инфракрасные и ультрафиолетовые облучатели, мощные пылесосы и пневматические дрели; они будут собирать отпечатки пальцев, чешуйки кожи, волокна, высохшие телесные секреции, волосы, кусочки краски, чеки за товары, оплаченные по карте, письма, книги и личные бумаги. Они будут стричь ворс с ковров и сверлить отверстия в стенах, вскроют полы в подвале и в гараже. И все, что они соберут – а вещественных доказательств порой бывает больше тысячи единиц, – должно быть снабжено соответствующей этикеткой, занесено в журнал и в базу данных системы ХОЛМС, упаковано и передано в комнату для хранения вещественных доказательств в Миллгарте.

Принесли еду, и они с жадностью набросились на нее, отмахиваясь между делом от назойливой, невесть откуда взявшейся мухи. Мясо в тарелку положили без жмотства и, слава создателю, не переперчили.

Прожевав приличный кусок, Блэкстоун медленно покачал головой:

– Тебе не кажется странным, что у Пэйна не было криминального послужного списка? У большинства из них бывает. Такие типы или размахивают членами перед школьниками, или решаются на сексуальное насилие.

– Думаю, это плохо совмещалось бы с его работой… Или ему просто везло.

Блэкстоун ненадолго замолчал, размышляя, и продолжил:

– А может быть, это наша недоработка. Вспомни ту серию изнасилований в районе Сикрофта. Дело было года два назад.

– Сикрофтский насильник? Да, помню, я читал об этом, – откликнулся Бэнкс.

– Тогда тебе, вероятно, известно, что мы так его и не поймали.

– Ты считаешь, это мог быть Пэйн?

– Почему и нет? Изнасилования прекратились, но затем начали пропадать девушки. ДНК образцов спермы имеется, Сикрофтский насильник не утруждал себя использованием презервативов.

– Так давай проверим, не Пэйн ли это был. И выясним, где он жил в то время.

– Конечно, проверим, обязательно проверим. И, между прочим, – продолжал Блэкстоун, – один из констеблей, который беседовал с Мэгги Форрест, той самой женщиной, которая позвонила в полицию и сообщила о скандале в доме Пэйнов, считает, что она рассказала не все.

– Да?

– Ему показалось, что она вроде бы недоговаривает. Признает, что знакома с семейством Пэйнов, но тут же заявляет, что не знает о них ничего. По его мнению, она рассказывает не всю правду даже о своих отношениях с Люси Пэйн.