– Ты совершенно права, – сказала Мэгги. – Дело намного серьезнее, чем семейная драка. Но мы не можем утверждать, будто это мистер Пэйн несет ответственность за то, что произошло с Кимберли. Что, если это дело рук другого человека?

– Нет. Это он. Именно он. Это он убил всех остальных девочек. И Ким тоже он убил.

Клэр заплакала, а Мэгги почувствовала неловкость и смущение. Найдя упаковку платков, она, держа ее в руке, присела рядом с девочкой на диван. Клэр горько рыдала, уткнувшись в плечо Мэгги; тонкий налет подросткового цинизма в одно мгновение отшелушился, обнажив ранимую душу.

– Я так виновата, – с трудом подавив рыдания, произнесла девочка. – Я не должна была вести себя так по‑детски.

– О чем ты? – спросила Мэгги, все еще поглаживая ее по волосам. – В чем ты виновата, Клэр? Ты должна рассказать мне. Вы же дружили с Ким, верно? Дружили?

Губы Клэр дрожали.

– Поймите, я чувствую себя ужасно.

– Я понимаю.

– Нет, вы не понимаете. Вам этого не понять! Неужто вы этого не видите?

– Не вижу чего?

– Того, что это моя вина. Я виновата в том, что Ким убили. В ту пятницу я должна была быть с ней. Я должна была быть с ней!

И когда Клэр снова уткнулась лицом в плечо Мэгги, раздался громкий стук в дверь.

Инспектор полиции Энни Кэббот сидела за столом, все еще шепотом проклиная Бэнкса и сожалея о том, что согласилась принять назначение в отдел по расследованию жалоб и дисциплинарных нарушений. Сидела бы сержантом в убойном отделе или снова напялила бы форму транспортной полиции! Так нет же, ей взбрело в голову поиграть в инспектора, пока в уголовной полиции не появится подходящая должность, чего, как заверил Бэнкс, ей не придется долго дожидаться. Ее время обязательно настанет. Ну вот она и решила пока набраться опыта, работая в должности инспектора.

Единственное достоинство нового назначения состояло в том, что у нее был собственный кабинет. Управление полиции Западного Йоркшира занимало старинное здание в тюдоровском стиле. Внутренние стены здания были, где это возможно, снесены, интерьеры модернизированы. Кабинет Энни был, конечно, поменьше, чем хоромы ее шефа, старшего инспектора Чамберса, однако перегородки из стеклянных блоков отделяли ее от остальных сотрудников, делая в некотором роде независимой. К тому же из кабинетика открывался вид на рыночную площадь, а заодно и на окна кабинета Бэнкса.

Чамберс, Энни и два сержанта составляли весь штат отдела по расследованию жалоб и дисциплинарных нарушений. По правде говоря, в Иствейле коррупция в полиции отнюдь не являлась особенной проблемой, так что самым серьезным делом, которое довелось вести Энни, было обвинение против полицейского, не заплатившего за три разогретых булочки к чаю в пабе «Голден гриль». При выяснении обстоятельств оказалось, что он встречался с одной из работающих в этом пабе официанток и она старалась найти путь к его сердцу. Другая официантка, воспылавшая ревностью, обратилась с жалобой на вопиющее поведение полицейского в отдел расследований.

Обвинять во всем Бэнкса не совсем честно, думала Энни, стоя у окна и глядя вниз на запруженную людьми площадь. Просто она обижена на него из‑за того, как складываются их отношения. Ее мучает неясное чувство неудовлетворенности тем, что происходит между ними. Бэнкс погружен в дело Хамелеона, и они видятся теперь куда реже, чем раньше. К тому же Бэнкс подчас бывает настолько усталым, что засыпает еще до того, как… но по‑настоящему беспокоило ее вовсе не это, а возникший в их отношениях привкус семейности. Бывая вдвоем, они все чаще вели себя как давно женатая немолодая пара, а Энни такие отношения были решительно не по нраву. Скоро все их потребности ограничатся шлепанцами и камином.