– Без проблем, – ответила Энни.

– Как раз наоборот, – возразил Чамберс. – Проблем мы огребем целый ворох. Это случай, требующий высочайшего профессионализма, а поэтому на титульном листе заключения будет стоять моя фамилия. Уверен, вам не надо объяснять, что мы не можем поручить это сложное дело малоопытному инспектору, у которого, как говорится, еще молоко на губах не обсохло.

– Если это настолько серьезный случай, – спросила Энни, – то почему бы вам самому не провести расследование?

– Да потому что я, в силу обстоятельств, в данный момент чрезвычайно занят, – ответил Чамберс, скривив лицо в злорадной улыбке. – Знаете, если имеешь собаку, ни к чему лаять самому.

– Логично. И вправду, ни к чему, – согласилась Энни, которой было доподлинно известно, что как следователь Чамберс ровно ничего не стоит. – Вы абсолютно правы.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Чамберс, поглаживая один из своих подбородков. – Так вот, поскольку отчет будет подписан моим именем, в нем не должно быть никакой путаницы. Учтите, если чьим‑то головам суждено слететь в результате этого расследования с плеч, то ваша слетит первой. Мне всего ничего осталось до выхода на пенсию, так что перспективы карьерного роста тревожат меня сейчас в самую последнюю очередь, а вы, напротив… Ладно, я уверен, вы понимаете, к чему я веду разговор.

Энни кивнула.

– Докладывать будете непосредственно мне, – продолжал Чамберс. – Я желаю получать ежедневные отчеты, а об особо важных находках вы должны будете информировать меня незамедлительно. Понятно?

– Да мне бы ничего другого и в голову не пришло!

Чамберс посмотрел на нее прищурившись:

– Когда‑нибудь, милая моя, ваш язык заведет вас в серьезные неприятности.

– Это я часто слышала от отца.

Чамберс довольно хрюкнул и заерзал на стуле:

– Да, еще одно.

– Слушаю вас.

– Мне не нравится, как это задание было мне передано. Что‑то здесь нечисто.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Не могу сформулировать. – Чамберс нахмурился. – Исполняющий обязанности старшего инспектора Бэнкс из уголовной полиции возглавляет одну часть расследования дела Хамелеона, верно?

Энни кивнула.

– И если мне не изменяет память, вам, до перехода сюда, доводилось с ним работать, верно?

Энни снова кивнула.

– Понимаете, это может ничего не значить, – произнес Чамберс, глядя не на нее, а в сторону, в какую‑то темную точку на стене. – Ну а с другой стороны…

– Сэр?

– Не спускайте с него глаз. И держите язык за зубами.

Тут Чамберс в упор уставился на Энни, и та невольно пожала плечами. Потом встала и молча направилась к двери.

– И последнее, инспектор Кэббот.

– Да, сэр? – повернулась Энни.

Лицо Чамберса расплылось в самодовольной улыбке.

– Этот Бэнкс… Будьте с ним осторожны. У него репутация волокиты, иными словами, бабника, если, конечно, для вас это еще новость.

Выходя из кабинета, Энни чувствовала, как полыхают ее щеки.

Бэнкс проследовал за Мэгги Форрест в гостиную, отделанную темными деревянными панелями, на которых были развешаны задумчивые пейзажи в тяжелых золоченых рамах.