Бэнкс проследовал за Мэгги Форрест в гостиную, отделанную темными деревянными панелями, на которых были развешаны задумчивые пейзажи в тяжелых золоченых рамах. Окна гостиной выходили на запад, и послеполуденные солнечные лучи отбрасывали на стены танцующие тени колыхавшейся под ветром листвы. Это была какая‑то не женская комната – в костюмированных драмах Би‑би‑си в такие комнаты стремительно врываются увешанные оружием мужчины с сигарами, – и Бэнксу показалось, что это стесняет Мэгги. В воздухе висел запах табачного дыма, а в пепельнице красовались два потушенных окурка. Со вздохом облегчения Бэнкс закурил и протянул Мэгги пачку «Силк кат». Она взяла сигарету. Он посмотрел на девушку, сидевшую на диване: голова опущена, голые коленки плотно сдвинуты, на одной виднеется шрам – видимо, недавно упала; большой палец она держала во рту.

– Вы не собираетесь нас представить друг другу? – обратился к Мэгги Бэнкс.

– Я не знаю вашего имени.

– Бэнкс. Исполняющий обязанности старшего инспектора.

– Исполняющий обязанности старшего инспектора Бэнкс, а это Клэр Тос, моя соседка.

– Очень рад познакомиться с тобой, Клэр, – улыбнулся Бэнкс.

Клэр, бросив на него хмурый взгляд и буркнув: «Хелло», – вытащила из кармана блейзера смятую пачку «Эмбаси ригал» и присоединилась к взрослым курильщикам. Бэнкс понимал, что сейчас неподходящее время для лекции о вреде курения. По красным глазам девочки и высохшим на щеках дорожкам слез он понял, что она недавно плакала.

– Я вижу, у вас тут что‑то произошло, – сказал он. – Не хотите рассказать мне об этом?

– Клер ходит в ту же школу, что и Кимберли Майерс, – ответила Мэгги. – Естественно, она очень переживает.

Черты лица Клэр заострились, взгляд механически перебегал с предмета на предмет. Она делала короткие, нервные затяжки, манерно поднося сигарету ко рту; затягиваясь, она сжимала сигарету губами, а потом снова перехватывала пальцами. Впрочем, она и не затягивалась, просто набирала в рот дым, а затем выпускала его клубами. Вероятно, ей хочется чувствовать себя взрослой, решил Бэнкс, хотя одному Богу известно, какие бурные подростковые страсти кипят сейчас в ее душе. Да, нравоучительную лекцию придется отложить. Он помнил, как трагически его дочь Трейси восприняла произошедшее несколько лет назад убийство Деборы Харрисон, девушки из Иствейла. Они даже и знакомы‑то толком не были, происходили из разных социальных слоев, но были практически одногодками, несколько раз встречались и разговаривали. Бэнкс сначала попытался скрыть от Трейси правду, однако довольно скоро понял, что лучше все ей объяснить и успокоить. Дочери повезло, она через некоторое время пришла в себя. Другим это не удается.

– Ким была моей лучшей подругой, – сказала Клэр, – и я не уберегла ее.

– Почему ты винишь себя? – спросил Бэнкс.

Клэр стрельнула глазами в сторону Мэгги, словно спрашивая разрешения. Мэгги едва заметно кивнула.

А она привлекательная женщина, отметил про себя Бэнкс. Притягивает не внешность – нос у нее длинноват, и великоват подбородок, а, скорее, окружающая ее атмосфера доброты и интеллигентности. В ней чувствовалась некая сдержанная артистическая грация: даже пепел с сигареты, зажатой в крупной руке с длинными тонкими пальцами, она стряхивала элегантно.

– Я должна была быть с ней, – выпалила Клэр, – но меня с ней не было.

– Так вы были на танцах? – осведомился Бэнкс.

Клэр утвердительно кивнула и закусила губу.

– И ты видела там Кимберли?

– Ким. Я всегда звала ее Ким.

– Ну хорошо, пусть будет Ким.