– Ну почему ты так противишься?

– Да потому, что это дерьмовая работа и тебе это известно. Прекрати меня улещивать и признай это честно.

Бэнкс вздохнул:

– Я всего лишь принес тебе известие. Не убивай посланника.

– Посланник с такой вестью иного и недостоин. Так значит, выбора у меня нет?

– Выбор есть всегда.

– Да, один правильный, другой неправильный. Не волнуйся, я не собираюсь поднимать шум. Но тебе следует получше обдумать последствия.

– Верь мне. Я говорю правду.

– И утром ты меня обязательно поблагодаришь. Понимаю.

– Да, кстати об утре. Я возвращаюсь вечером в Грэтли. Приеду поздно, но, может быть, ты заедешь или мне по пути заглянуть к тебе?

– Для чего? Пообниматься на скорую руку?

– Почему же на скорую? В последнее время я сплю так мало, что в нашем распоряжении будет вся ночь.

– Не получится. Мне‑то необходимо спать – чтобы хорошо выглядеть. Не забывай, я должна просыпаться на рассвете, свеженькая, как булочка, и мчаться в Лидс. Ну все, пока.

Бэнкс зачем‑то подержал возле уха молчащую трубку. Господи, подумал он, ну и здорово же ты, Алан, разрулил это дело! Умеешь приобретать друзей и оказывать влияние на людей – Дейл Карнеги отдыхает.

4

Саманта Джейн Фостер, восемнадцати лет, рост пять футов и пять дюймов, вес семь и три десятых стоуна, училась на первом курсе факультета английского языка и литературы Брэдфордского университета. Родители ее жили в графстве Брэдфордшир, в городе Лейтон‑Баззард; Джулиан Фостер работал бухгалтером, а Тереза Фостер – врачом. У Саманты имелись старший брат, Алистер, в настоящее время не работающий, и младшая сестра Хлоя, еще школьница.

Вечером 26 февраля Саманта, побывав на поэтических чтениях, устроенных в пабе вблизи университетского кампуса, около 11 часов 15 минут отправилась одна в свою квартиру‑студию. Она жила неподалеку от Грейт‑Хортон‑роуд. По выходным она подрабатывала в книжном магазине «Уотерстоун», но в этот раз не явилась, и одна из ее товарок, Пенелопа Холл, почувствовала что‑то неладное. Саманта девушка очень обязательная, позднее объясняла Пенелопа в полиции, если она не могла выйти на работу по болезни, то всегда предупреждала об этом по телефону. А тут никаких звонков. Пенелопа встревожилась и во время обеденного перерыва сама позвонила Саманте домой. Трубку никто не взял. Решив, что Саманта заболела, Пенелопа сумела уговорить коменданта открыть дверь ее квартиры‑студии. Ее встретила пустота.

В полиции Брэдфорда, вероятно, не восприняли бы всерьез исчезновение Саманты Фостер и уж тем более не стали спешить предпринимать какие‑либо действия, если бы не рюкзачок, который один добросовестный студент нашел на улице и в тот же вечер после полуночи передал в полицию. В рюкзачке находилась поэтическая антология под названием «Новая кровь» и тоненький томик стихов с дарственной надписью: «Саманте, на шелковые бедра которой я хотел бы приклонить усталую голову», сделанной неким Майклом Стрингером – рядом с его подписью стояла и дата, это он читал свои стихи накануне вечером; блокнот с нанизанными на пружинку листами, исписанными поэтическими набросками, наблюдениями, впечатлениями от жизни и литературы, в том числе и такими, о которых дежурный офицер подумал: «Не иначе ЛСД наглоталась»; полпачки сигарет «Бенсон и Хеджес» и небольшой – меньше четверти унции – пластиковый пакетик с марихуаной; зеленая одноразовая зажигалка; три тампона; ключи; плеер с вставленным в него диском Трейси Чапмен; небольшая косметичка, кошелек с пятнадцатью фунтами, кредитной картой, карточкой студенческого союза, магазинные чеки на книги и диски, а также другие незначительные мелочи.