– И далеко это отсюда?

– Да не так уж…

– Но мы сможем пройти туда незаметно? – спросила я.

– А чего бы я тогда об этом говорил? – хмыкнул осмелевший комендант.

– Ладно, тогда вставай и веди, – сказал Пол, подойдя к двери, за которой по-прежнему все было тихо.

– Не встану, – нагло заявил прапорщик.

– То есть как это? – опешила я. – Ты же обещал…

– А так. Дверь в бункер за этим шкафом, – он показал глазами на шкаф у стены. – А в этой комнате расстрельная команда спирт пила для храбрости. Тут ведь потом переделывали все…

Мне стало страшно. Жуткая атмосфера прошлого вдруг навалилась на меня, и голова слегка закружилась. Интересно, сколько спирта здесь было выпито? Уж, наверное, не больше, чем пролито крови… Страшные картины расстрелов возникли у меня перед глазами, искажённые ужасом лица замученных жертв, истошные крики и мольбы о пощаде пронеслись, будто наяву, в моей голове, и мне стало плохо…

– Только уж вы меня не убивайте, как обещали, – донеслись до меня слова прапорщика, и я вернулась к жизни. – Вы меня так вот и оставьте, связанным, чтобы с работы потом не выгнали. Сегодня, сами знаете, с работой тяжело…

Пол, не обращая на него внимания, уже отодвигал тяжеленный шкаф в сторону. За ним показался контур замазанной извёсткой двери. Имелась и ручка.

Он тронул её, и дверь открылась.

– О, а говорил, забито! – удивлённо воскликнул американец.

Комендант как-то съёжился и часто заморгал. Потом пробормотал:

– Да это я иногда от нечего делать захожу туда, посмотреть, так сказать… Честное слово, просто от нечего делать, вы не подумайте…

Но мы уже не слушали бессвязных речей помешанного на кровавых картинах прошлого прапорщика, а вошли в бункер и стали осматриваться. Света там не было, но того, что падал из двери, было достаточно, чтобы увидеть довольно большое помещение из бетона. Там виднелись ещё несколько тёмных дверных проёмов. На полу валялся какой-то мусор, а все стены были в неопределённого цвета размывах и брызгах. Я не стала особо всматриваться. Мы сразу пошли к открытому люку подъёмника, который виднелся в нише слева от входа. Там даже ещё сохранились кнопки, приводящие его в действие. Пол попробовал нажать на одну, но глухое безмолвие из пустой шахты было нам ответом. Сам подъёмник находился где-то ниже этажом. Заглянув внутрь. Пол посмотрел вверх и весело проговорил:

– Там ничего не видно! Но залезть можно. Тут к стене лестница прикреплена.

Он высунулся из шахты и вопросительно посмотрел на меня:

– Ну ты как, готова к взятию вершины?

– Чего уж там, – вздохнула я. – Только бы побыстрее отсюда убраться, – и осмотрелась кругом. – Господи, ужас какой. Давай я первой полезу.

– Как скажешь. А я тылы прикрывать буду. Кстати, может, его усыпить на время? – Он кивнул в сторону комнаты с комендантом. – А то как бы шум раньше времени не поднял.

Я лишь пожала плечами. Он быстро вышел, и почти сразу там раздался глухой удар. Через мгновение Пол вернулся.

– Усыпил?

– Легко. Полчаса у нас есть. Вперёд. И ничего не бойся, малышка, – я с тобой.

Забравшись в шахту, я увидела ржавую лестницу, прикреплённую к стенке, вцепилась в неё и начала карабкаться вверх, в темноту, ничего не видя перед собой. Пол стал подниматься вслед за мной.

В шахте стояла страшная вонь, и чем выше я поднималась, тем невыносимее она становилась. Видимо, она поднималась снизу вверх, а там не было для неё выхода, и она скапливалась в течение нескольких десятков лет, пока страшный бункер бездействовал.