— Надеюсь, там, в этой вещи, будет не так жарко и влажно, как в Того? — без особого энтузиазма поинтересовался Петр.

— Жарко и влажно? Милый мой, там… Ну, с чем бы этаким сравнить, чтобы вам было понятно? Представьте… Ну, это похоже на климат южной Италии, понимаете?

Стариков, усмехнувшись, покачал головой:

— Не очень… Если бы еще точно знать, какой он, климат этой южной Италии! К сожалению, я и там никогда не бывал, Энтони, все мои знания чисто теоретические.

Ему очень нравился этот человек. «Если хотя бы половина африкаанеров похожи на него, то понятно, почему они добились таких успехов в экономике…» — думал про себя Стариков.

Энтони Лэндерс являл собой пример типичного западного «молодого старика». Живого, а не доживающего свой век человека, веселого, загорелого, спортивного… Только еще более загорелого, еще более спортивного, чем все, кого Старикову доводилось до сих пор видеть… Единственной его заботой было, как бы родная его фирма, занимавшаяся гостиничным бизнесом, не подумала, что Энтони «устает на работе», «сказывается возраст» и тому подобная ерунда. Ничего похожего, он крепок, как вол, которых его предки голландцы, поселившиеся в семнадцатом веке в Южной Африке, запрягали в свои фургоны. И готов работать больше, лучше, интенсивнее молодых… Хотя обеспечен настолько, что в состоянии позволить себе самый комфортабельный покой и «ничегонеделанье»… Однако ничего не делать Энтони просто не мог.

— Работа — это прежде всего независимость… — заметил он Старикову. — А главные черты характера настоящего африкаанера, потомка тех самых голландцев, — это независимость и упорство… Когда окружение становилось слишком назойливым, они запрягали свои знаменитые фургоны, служившие им и домом, и средством передвижения, и уходили на новые, еще не освоенные места… И очень скоро превращали их в рай — цивилизованный, обустроенный остров посреди дикой Африки… А если уж буров допекали слишком сильно, то они ставили в круг те же самые фургоны — в середине женщины и дети — и сражались так, что мало не казалось никому…

Петя слушал Лэндерса и думал: как жаль, что он так мало знает об этой стране. Читал когда-то в детстве «Капитан Сорвиголова» Луи Буссенара, кое-что помнит из учебников…

Высокие, бородатые, плечистые буры… таким и был Лэндерс, разве что без бороды… Необыкновенная моложавость Энтони особенно проявлялась в интересе к женскому полу. Он, что называется, не пропустил в самолете ни одной юбки. Правда, надо отдать должное вкусу Энтони, ни одной стоящей внимания юбки.

У Энтони была идея открыть в Москве гостиницу. «Действительно пятизвездную, — объяснил он, вздыхая, Петру, — а не то, что вы под этим подразумеваете».

Возникла эта идея вследствие глубокого шока, который иностранец испытал при близком, в качестве постояльца, знакомстве с городским «гостиничным бизнесом».

Очарованный архитектурой сталинских высоток, Лэндерс наивно попросил поселить его в гостинице, расположенной в таком здании. Номер с обшарпанной старой мебелью потряс его до глубины души… Ненавязчивый сервис довершил первые впечатления. Когда Энтони показалось, что больше его уже ничем нельзя было удивить, выяснилось, что в номере нет телефона.

— А как же я буду звонить? — наивно спросил Энтони.