— Почему вы с мужем покинули Гавайи?

— Причин много. После ординатуры в «Виктории Великой», где бы я ни начинала практику, не удавалось избежать конкуренции с теми, кто меня обучал. Им это казалось несправедливым. Гаррисон подумал, что для моей карьеры будет лучше, если я перееду на новое место. Плантация больше не приносила прибыли, и он хотел продать ее. А поскольку большинство его инвестиций приходилось на компании, расположенные в Калифорнии, казалось логичным перебраться сюда.

— Значит, у тебя сейчас шикарная медицинская практика, — подытожил он, подавая сигнал официантке.

— Да, — ответила Мики, решив выбрать блинчики с рыбой.

Когда официантка ушла, Джонатан сказал:

— Мне кажется, что тебя что-то тревожит. Тебя беспокоит, что мы вместе обедаем?

Мики покачала головой и улыбнулась:

— Нет, я думала об одной из моих подруг. Ты видел ее однажды, она училась вместе со мной в колледже…

И Мики рассказала ему о трагедии, случившейся с Сондрой, закончив свой рассказ словами:

— Завтра я отвезу ее в Палм-Спрингс. Сэм Пенрод попробует вернуть ей руки.

— Он хороший хирург, — кивнул Джонатан. — Актер, исполнявший в моем фильме роль главного звездного ястреба, повредил ногу, и местные эксперты заявили, что он больше не сможет ходить. Сэм вернул ему ногу, дав возможность снова сниматься и еще раз побить космических негодяев. — И тихо добавил: — Спорю, ты не смотрела ни один из моих фильмов.

Мики рассмеялась.

— Однажды я спала с Лоббли, разве это не в счет?

— Было время, когда ты спала с его творцом.

Разговор принял опасное направление, и первый шаг сделал Джонатан. Но Мики не собиралась поддерживать его. Пока не собиралась.

Джонатан бросил взгляд на подарок посреди стола, нахмурился, с минуту вертел серебристую ленточку и посмотрел на Мики:

— Ты когда-нибудь жалела об этом? О том, что мы разошлись?

Она задумалась.

— Бывало. Тогда я еще работала в «Великой Виктории». Ночью, оставаясь в одиночестве, я много думала о тебе. Да, такое бывало давным-давно. Я спрашивала себя, правильно ли мы поступили.

— Но больше ты себе такой вопрос не задаешь?

— Нет, с тех пор, как я встретила Гаррисона. А ты, Джонатан? Ты когда-нибудь жалел об этом?

— Да. Очень часто, Мики… — Он умолк и стал ловить ее взгляд, обдумывая что-то. Затем сказал: — Вот поэтому-то я и хотел встретиться с тобой наедине. Мне хотелось все выяснить, так сказать, подвести итог. Думаю, ты все это время очень сердилась на меня, и я тебя ни в чем не виню. Но мне хочется успокоить свою совесть.

Мики не понимала, что он имеет в виду.

— Знаю, слишком поздно. Но тем не менее я приношу самые искренние извинения. Прости меня за то, что я тогда не пришел к колокольне.

Мики уставилась на него:

— Что ты сказал?

— Я прошу прощение за то, что не пришел на свидание к колокольне. Я действительно хотел пойти туда. Но к моему дому подъехали репортеры, и я никак не мог от них отделаться. Только в девять часов я добрался до телефона, но в твоей квартире никто не брал трубку. Я часами пытался дозвониться до тебя. Наверно, ты страшно разозлилась.

Мики сидела и не могла поверить своим ушам. Ее мысли вернулись к тому вечеру. Она вспомнила, как осталась одна в квартире, считала удары часов на колокольне, плакала, сидя на диване, и представляла, что Джонатан бродит там и не понимает, почему она не пришла. Затем Мики побежала в «Джилхоли», где Рут и Сондра отмечали окончание учебы вместе с однокурсниками, которые получили желаемую ординатуру.