Сондра умолкла, наклонилась вперед, протянула забинтованную руку и положила ее на колено подруги.

— Мики, я хочу, чтобы ты сделала эту операцию, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты вернула мне мои руки.

— Я не могу, — прошептала Мики.

— Почему? Я помню, что на Гавайях ты часто оперировала руки.

— С тех пор я этим почти не занимаюсь. — Мики вернула Сондре ее руку и встала. Она подошла к камину, на котором в оловянной оправе стоял небольшой портрет Джейсона, взяла кочергу и помешала горевшие поленья. Затем положила кочергу и повернулась к Сондре. — Прошло много времени с тех пор, как я занималась чем-то подобным. Я отошла от этого. Теперь я восстанавливаю лица и грудь. Я не хотела этого, но со временем моя практика приобрела в основном косметический характер.

Сондра долго и внимательно смотрела на свою подругу.

— Да, я понимаю, — наконец сказала она. — Мы все изменились, правда? Пусть Сэм Пенрод сделает эту операцию. А теперь не хочешь взглянуть на мои руки?

Сондра подняла свои перевязанные руки.

Мики подошла к стоявшему в углу круглому столику из вишневого дерева. Из маленького ящика она достала тупые ножницы. Затем вернулась, подтянула к себе украшенную вышивкой скамеечку для ног, уселась на нее и спокойно взяла одну из клешней Сондры. Ножницы подрагивали, пока она разрезала марлю. Мики не хотела смотреть, не хотела видеть. Как врач, последние тринадцать лет всецело занимавшаяся сложной, упрямой человеческой плотью и происходившими с нею гротескными изменениями, как пластический хирург, натренированный глаз которого видел трагические и подающие надежду случаи, Мики Лонг-Батлер знала, что ничто из виденного ею в прошлом и близко не может сравниться с этим.

С руками Сондры.

— Ты знаешь, где находится «Морская уточка?» — голос Джонатана в телефонной трубке звучал, как и четырнадцать лет назад.

Да, Мики знала, где это. С тех пор как городок Венеция перестроили, заменив питейные заведения и склады элегантными кооперативными зданиями, состоятельный класс освоил этот участок побережья между Санта-Моникой и Марина-дель-Рей. На пляже оборудовали игровую площадку с дорожками для велосипедов, лавочками, где продают кренделя, катками для любителей роликовых коньков, классными маленькими кафе у тротуаров, где за баснословные деньги угощали почти холодной едой. «Морская уточка» находилась в одном квартале от причала.

Им потребовалось четыре месяца, чтобы встретиться, и не потому, что оба не хотели этого, а из-за несовпадения графиков работы: когда Джонатан был свободен, Мики оказывалась занятой, и наоборот. В памяти воскресло старое время, когда они никак не могли согласовать графики и наладить отношения. Сейчас они в телефонном разговоре смеялись над этим.

Мики надеялась, что сегодня они будут смеяться, что все закончится лишь приятным обедом двух старых друзей, наверстывающих упущенные годы и вспоминающих все хорошее, что было в прошлом.

Он уже пришел и сидел за маленьким круглым столиком на огороженном пространстве перед «Морской уточкой». Каждый раз, когда Мики приходила сюда вместе с Гаррисоном, им приходилось сидеть на скамье и ждать, пока их позовут за освободившийся стол. А до того они целый час сидели и смотрели на проходивших мимо людей. В конце недели «Морская уточка» всегда была переполнена, обычно завсегдатаями, приезжавшими на «порше» и «феррари».