Берн оцепенел, по спине и рукам разлился холод. «Что делать? Бежать?

Догонят, уже было. Забраться на дерево? Они лазают не хуже…»

Из толпы скрюченных привидений выдвинулся один, указующе махнул. В его фигуре и движениях было что‑то знакомое. «Вождь! – понял Берн. – Тот, что убивал меня… а потом видел живого в лаборатории, спеленатый в кресле. Не приведи господи встретиться еще!» Племя дикарей поковыляло за вожаком в сторону Биоцентра. В сторону… уф! Берн облегченно расслабился.

– Они нас не заметили, они не видят в теплых лучах, прошептал он Ли. Лежи спокойно, не бойся.

– Они идут к Биоцентру!..

Только к двоим Эоли не относился, как к объектам наблюдений: к Ило и Ли. И обоих он потерял. Да не только их – все. Рухнули замыслы, сгорели в хлорном дыму достижения. Жизнь надо начинать с нуля, имея только опыт ошибок и поражений. Опыт неудачника.

Он лежал на траве лицом вниз. Не нужен ему ни комфорт, ни звездное небо.

Тошно и глядеть на звезды, далекие огненные громадины, подтверждения человеческого ничтожества.

…Но Ило, Ило! Все доказал, поставил на своем (не то, не на своем… а на чем? На страхе будущего?..) – и все же нельзя было так. Не прав он, за пределами логики не прав. Но – сделано.

(И как он покрылся в тот миг сыпью! От нервных мыслей, от чувства поражения?

Вот это да! Выходит, он давно держится на самоконтроле, на биологических знаниях – гальванизирует ими дряхлеющее тело. Проще было бы омолодиться в машине‑матке, в его власти… но это не для него, совестливого! Не надо, не надо о нем так – я просто злюсь.)

…И «обратное зрение» не сладилось. А какие были надежды! Восхищался своим умением использовать обстоятельства: пугнул эхху убитым Алем. Ну, вышло что‑то разок… так ведь обстоятельство‑то уникальное, другое подобное и через тысячу лет не появится. На таких науку не сделаешь. И в подсознании Альдобиана таким способом не проник.

…Чем он пленил Ли? Что он знает о нынешних отношениях мужчин и женщин! Не будет у них ладу, не будет.

– Потому что ты этого не хочешь? Ли поднимет, возвысит его. Она нашего времени.

– Ли еще малышка.

– В том‑то и дело, что нет. В этом ошибка: я считал ее наивной, опекал. А она – сильная, сама хочет опекать и заботиться. И нашла себе Аля. Ах, Ли!..

– «Ах, Ли»! И этим ты не прав: ищешь ошибки, умствуешь там, где надо просто любить. Как она. Она не нашла Аля – она полюбила.

Эоли поднялся на локтях, поглядел влево, на коттедж Ли, потом вправо, на жилище Аля. И там, и там было темно. Они в парке? Где бы ни были, но они теперь вместе. И счастливы.

«Это черт знает что! – Он сел, обхватил колени руками. – Аль из Земной эры, кое‑как доведенной до человеческих кондиций, – и счастлив, счастливый соперник: А я, зная, умея, понимая несравнимо больше, в большей степени владея возможностями этого мира, – несчастлив. Чепуха какая‑то! Что же мне: опроститься: поглупеть для душевного благополучия? Да гори оно синим огнем, не надо мне такого! Пусть на мою долю выпадет побольше другого счастья творчества, счастья Ило. А звезды?..»

И он растянулся в траве успокоенный, закинул руки за голову, смежил веки.

Спать. Завтра трудный день, ему отдуваться за Ило.

Эоли не знал, что в этот момент и Берн уже был несчастен.

– Они идут к Биоцентру! – повторила Ли горячим шепотом. – Надо предупредить.

Она попыталась подняться, но Берн с силой прижал ее:

– Лежи! – Он зачарованно следил за серым пятном удаляющегося во тьму стада.

– Ты что? – удивленно спросила девушка.