Loading...
Изменить размер шрифта - +

    На другой день после обеда я поднялся на Кабе, и с земли этот полет,
наверное, выглядел ленивым: маленький аэроплан еле перемещался, расслабленно
держась лимонно-желтыми крыльями за потоки воздуха, двигатель перешел на тихий
шепот.
    Но для меня он не был ленивцем. На этом самолете можно отправиться куда
угодно, раздумывал я. Если запастись специальными топливными баками, то нет
такого места на земле, куда Пайпер Каб не долетел бы. Но куда лететь, чтобы
найти женщину, передавшую мне тот простой чертеж?
    Я сбросил несколько сотен оборотов, уменьшив тягу до нуля; пропеллер едва
поддерживал собственный вес самолета. При такой мощности Каб становится
планером, тридцатифутовым парусным каяком; расписанный солнцем, он тихо плывет
по небу, мягко поднимаясь и опускаясь на воздушных волнах, протекающих под его
крыльями.
    Если мой милый почтальон где-то существует, то почему я не видел ее в момент
спецдоставки дверной защелки?
    Я нахмурился, силясь припомнить.
    Когда я увидел защелку, никаких признаков почтальона нигде не было. Только
само послание -- элегантное решение проблемы, не дававшей мне покоя. И оно уже
ждало меня, ждало, когда я проснусь, открою глаза и замечу его.
    Медленно и плавно, как морская птица, Каб развернулся над фермерским полем;
размеченное системой орошения, словно стеганое одеяло, поле золотилось в лучах
тяжелеющего солнца.
    Пятидесятифутовая волна теплого воздуха подхватила Каб, он тихо заворчал,
пропахал ее насквозь, оставляя позади себя взболтанное невидимой струей небо, и
мягко скользнул в прохладную подошву волны.
    Это был прекрасный день для бесцельного полета. Мой разум витал где-то
далеко.
    Конечно же. Я не видел ее в первый раз потому, что она уже приходила и ушла.
Почтальон оставил свою посылку и пошел дальше. А вот во второй раз адресат уже
ждал почту. Когда вы долго сидите в ожидании возле вашего почтового ящика, разве
появление почтальона удивит вас?
    Безупречная логика, задача решена. Теперь я знаю, кто она и почему я ее
увидел.
    Но эти ответы, конечно, ничего не дают.
    Для меня уже не составляло тайны, как искать технические решения и применять
их в конструкции самолета. Но оставалась другая тайна, глубокая, как само небо:
откуда шли эти решения?
    Давным-давно я научился понимать, что все, что происходит, происходит по
некоторой причине. Крошки на столе -- это не только напоминание об утреннем
печенье; они лежат там потому, что мы предпочли не убирать их.
    И никаких исключений. Все имеет причину, и мельчайшая деталь является
указателем на пути к разгадке.
    Перспектива открывается с высоты, и в буквальном смысле тоже. Кабина
маленького самолета, когда она становится домом, служит идеальным уютным местом
для решения проблем.
    Изумление в ее глазах. Если она почтальон, то должна ли удивляться, увидев
ждущего ее адресата?
    Каб проплыл мимо крохотного облачка. Ближе к вечеру оно станет массивным то
ли великаном, то ли замком; сейчас это маленький пушистый ягненок, пронесшийся
под моим крылом.
    Она могла испугаться, если этого не бывает, рассуждал я. Обычно ее адресаты
спят, когда она приносит почту. И если один из тысячи вдруг проснулся и
уставился на нее, когда она пришла, то, конечно же, она испугается.
    Карандаш в волосах. Будь я на ее месте, зачем мне карандаш в волосах?
    А затем, что он мне нужен ежеминутно и все время.
Быстрый переход