— Кили, надеюсь, ты нас извинишь, если мы не придем на поминки, — сказал Лукас. — Я уже усадил Бетси в машину. Я тревожусь за нее. Вчера она была просто сама не своя, я даже испугался. Знаю, нам следовало бы прийти, но…

Жена Лукаса вела свое происхождение от первых колонистов, «отцов-пилигримов», прибывших на американский континент в 1620 году на корабле «Мэйфлауэр», и с детства привыкла к богатству и праздности. Но смерть Прентиса подкосила ее. Кили понимала, что от таких ударов не спасают ни привилегированное положение, ни роскошь, ни почет.

— Я все понимаю, Лукас, — сказала она, — и все поймут, я уверена. Вам обоим пришлось пройти через столько испытаний за последний год. Я знаю, Бетси плохо себя чувствует. — Кили сжала обеими руками его холодную руку. — Хочу, чтобы вы знали, как высоко я ценю… все, что вы сделали.

Она обняла его.

— Я все еще не могу осознать… Это слишком ужасно… — глухо проговорил он, пряча лицо у нее на плече.

— Кто бы мог поверить? — прошептала Кили.

Она уже собиралась сесть в машину, когда краем глаза заметила среди надгробий еще одну фигуру в черном. Может быть, кто-то робеет, стесняется подойти к ней? Она знала, с каким трудом многим людям дается выражение соболезнований. Столкнувшись с горем, такие люди совершенно утрачивают дар речи, опускают глаза и отворачиваются, хотя им многое хочется сказать.

Кили повернулась лицом к незнакомой женщине в черном, от которой ее отделяло несколько рядов могил. Незнакомка стояла возле надгробия, затененного ветвями раскидистого вяза. Оно представляло собой не обычную каменную плиту, а отлитую из цемента статую растрепанного подростка с лицом херувимчика в футболке и кроссовках с развязанными шнурками, за плечами у которого вырастали ангельские крылья. Стройная женщина в деловом черном костюме стояла, положив руку на крылья каменного мальчика. Ее рыжие волосы горели золотистыми отблесками в лучах солнца. Безупречно правильные черты лица были совершенно неподвижны, словно тоже вырезаны из камня. Черные очки скрывали ее глаза, но, даже несмотря на это, Кили видела, что женщина смотрит прямо на нее.

Кили поежилась и коснулась руки Лукаса.

— Вы не знаете, кто эта женщина, которая стоит вон там и смотрит на меня? — спросила она, понизив голос.

Лукас посмотрел на незнакомку и нахмурился, лицо его приняло озабоченное выражение.

— Это Морин Чейз.

— Вот как… — протянула Кили. — Да, я понимаю.

Они не были знакомы, никогда не встречались, но Кили прекрасно знала, кто такая Морин Чейз. Она была прокурором округа Профит, той самой женщиной, с которой Марк был помолвлен, когда познакомился с Кили.

— Это могила ее брата-близнеца, — пояснил Лукас. — Честно говоря, ее появление здесь меня удивляет. У меня сложилось впечатление, что она так и не простила Марка за то, что… ну, ты понимаешь.

Кили знала, что имеет в виду Лукас. За то, что Марк разорвал помолвку и женился на другой. На ней, Кили.

— Она когда-нибудь говорила об этом с вами?

— Нет, никогда, — торопливо ответил Лукас. — Не такая она женщина. В последнее время Морин постоянно подчеркивала, что их с Марком связывают исключительно деловые отношения.