Девушка вздрогнула и, чуть не подскочив от неожиданности, обернулась. Перед ней стоял сам герцог Бирон — его светлость. Она смотрела на него в упор, не мигая, не в силах отвести взгляда от его лица. Он был именно таким, каким она воображала его себе: грузная фигура, тяжелое лицо, внимательный недобрый взгляд.

— Что же вы желаете, сударыня? — сказал снова герцог.

Он отошел от двери и прошел в глубь кабинета.

— Что же вы молчите, Любовь Николаевна? — продолжал он. — Онемели?

— Нет, — только и нашлась, что сказать девушка.

— Смотрите, — усмехнулся герцог, — не то я знаю много способов, как заставить человека разговаривать, даже если он этого не хочет.

При сих словах Любава побледнела.

— Я хочу разговаривать, — невольно произнесла она.

Почувствовав ее испуг, герцог посмотрел на нее пристальнее:

— Что? Боитесь?

— Боюсь, — честно ответила она.

— Зачем тогда явились? Я вас, кажись, не звал.

— Я хочу… — Любава осеклась, встретившись с ним взглядом. — Мне надо… Надо говорить с вами… Просить… — прибавила она.

— Ну вот — «просить». — Бирон тяжело опустился в кресло, стоявшее перед столом. — И вы сюда явились просить… А я уж было подумал…

Девушка не решилась переспросить, что он подумал, хотя вопрос этот вертелся у нее на языке. Она все так же стояла перед ним, но герцог и не подумал предложить ей присесть.

— Говори, — велел он. — Тетка твоя весьма разговорчива. Посмотрим, какова ты…

— Но как?.. — Любава было хотела удивиться, откуда он знает про тетушку и про то, что она — Любава — ее племянница, но тут она душевно укорила себя за глупость: «Да как откудова он знает! Как бы я сюда попала, ежели бы не тетушка!»

— Говори же, ну! — тем временем поторопил ее Бирон. — Не то я сам разговорю тебя…

Сколько угрозы было в его голосе! Любава вздохнула и, набравшись храбрости начала:

— Ваша светлость. У меня до вас есть просьба… Нынче был арестован один дворянин. — Девушка говорила медленно, то и дело запинаясь.

Герцог поморщился:

— Имя?

— Дворянина? Иван Боратынский…

Бирон поднял на нее глаза:

— Он твой любовник?

— Нет, — обескураженно ответила Любава.

— Что же ты просишь за него?

— Я… Я люблю его, — вдруг просто ответила девушка.

— Любишь? Хорошо… — Герцог опустил глаза и будто задумался.

Он перебирал пальцами рук и вовсе не смотрел на Любаву.

— Что же, а он любит тебя? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала она.

— Что же ты хлопочешь за него?

— Но я его люблю, — воскликнула она.

— Думаешь, ты его освободишь, а он от радости тебе на шею кинется?

— Нет, — недоуменно произнесла Любава. — Я просто так…

— Ясно, — прервал ее герцог. — Твой Боратынский — государственный преступник. Теперь его допрашивает особая следственная комиссия, — при сих словах, Бирон поднял указательный палец вверх.

— Ваша светлость, — трепеща от страха за Ивана, пробормотала Любава.

— Может быть, и ты преступница? Ты в сговоре с ним? — Бирон уставился на нее в упор, буравя своими глазами ее глаза.