– Ох, подведешь ты меня, Лазарева, под монастырь, точно подведешь… – покачал головой следователь. – Ладно! Помогу… чем смогу. Великолепное пирожное, спасибо за адрес ресторанчика… Подозреваешь, что профессор составил завещание?

– Я не знаю, но, судя по всему, он столько всего просчитывал в своей жизни и шел на эту операцию, как на смерть… Не мог он не подготовиться, ведь, по большому счету все это добро, что у них есть, заработал он.

– А жену в известность не поставил? Или не на нее составил? Подложил свинью? Но этого не может быть, потому что все равно ее законная половина, как ни крути.

– Или не поставил, или она лукавит.

– То есть ее тоже проверяем? – уточнил Борис Всеволодович, словно это Настя была его начальником.

– Проверять надо все и всех, – серьезно ответила ему Анастасия, и Борис Всеволодович рассмеялся. – Спасибо за обед, Лазарева. Я, как только что-нибудь узнаю, тебе позвоню, пока ты там не пострадала со своей старушкой. Жалко будет, если общество потеряет такую совестливую особу, готовую жертвовать собственной жизнью ради спасения других.

– Когда? – спросила Настя, чувствуя себя «белым человеком» от того, что впервые так спокойно заказывает кусок торта в ресторане без судорожного подсчета калорий.

– Как только что узнаю, – ответил ей следователь и достал бумажник.

– Эй, нет! Я же угощаю! – возмутилась Анастасия, пытаясь опередить его и вытащить из своей сумочки кошелек.

– Молчи, женщина! Не оскорбляй во мне царя зверей! – оборвал ее следователь и расплатился сам.

Затем он пожелал ей приятного аппетита, а сам побежал на работу. Настя же осталась в раздумьях за чашкой ароматного кофе и прекрасным десертом.

– Лазарева, ты стоишь? – даже не представился он.

– Стою, – ответила она, разглядывая аппетитный ряд мандаринов, которые очень любила сама.

– Задала ты мне задачу под Новый год, ничего не скажешь, – пробубнил следователь.

– Вы звоните, чтобы обвинить меня во всех смертных грехах или как? – спросила Анастасия.

– Или как… лучше тебе сесть, – пробубнила трубка.

– Куда же я тут сяду? Я на рынке! – обернулась Настя, кроме дощатых, пустых ящиков из-под продуктов ничего не видя.

– Пять лет назад буквально за неделю до своей смерти гражданин Алферов Наум Борисович действительно составил завещание, – сообщил следователь.

– Вот! Я так и знала! Я как чувствовала! – возликовала Настя, испугав окружающих ее людей.

– Оно несколько странное, но все по закону. Наум Борисович приезжал лично и составлял его в присутствии нотариуса. Тот полностью подтвердил его вменяемость.

– Купите елку! – подбежал к Насте юркий мальчишка, тряся перед ее лицом небольшой елочкой.

– Борис Всеволодович, о какой вменяемости вы говорите? С завещанием что-то не так? – забеспокоилась Настя.

– Всего триста рублей! – кричал мальчишка.

– Что там у тебя? Кто кого продает за триста рублей? Поверь, Лазарева, ты бесценна, – сказал следователь.

– Прекратите, Борис Всеволодович! Так вы уже и у нотариуса успели побывать? – спросила Настя, пытаясь увернуться от назойливого мальчишки и перекладывая телефонную трубку к другому уху.

– Ну, не я лично, есть у нас для этого специальные люди.