– Раздеваться? – переспросила она. – До какого состояния?

– Полностью, и без разговоров, дорогуша, – сразу же прервала Настины возможные пререкания Галина Петровна.

– Но…

– На стол, детка, на стол! Мы не будем смотреть, нам будет, чем заняться, – сразу сказала Галина Петровна.

Настя подчинилась и легла на стол, все тело ее тряслось мелкой дрожью. Ее тотчас же накрыли стерильной простынкой и повернули на бок.

– Сейчас я сам сделаю тебе обезболивающий укол в позвоночник, и уже во время операции на колене ты ничего не почувствуешь, – сообщил Петр, и она увидела его донельзя сосредоточенные, серьезные глаза.

Таким она Петра еще не знала. Он не шутил и не издевался над ней, как обычно. Ей дали выпить какую-то жидкость, после которой у Насти закружилась голова и разлилось умиротворение на душе. Ей стало совсем не страшно, и все происходящее отошло на второстепенный план. Она словно поплыла по волнам легкого сна. Даже слова Петра: «Сейчас будет немного больно», не возымели на нее должного эффекта. Настя лежала совершенно расслабленная. Ее перевернули на спину, она не чувствовала половины своего тела и была отгорожена от оперирующих людей мини-ширмой. Только внимательные глаза Петра с каким-то оптическим сооружением на голове периодически появлялись у нее над лицом.

– Ты нормально себя чувствуешь? Все хорошо? – спрашивал он, и она кивала головой, улыбаясь сама своему какому-то внутреннему кайфовому состоянию. Время тоже текло незаметно.

«Эти ребята знают толк в коктейльчиках… буфетчица недаром… Что они мне туда намешали? У меня напрочь отшибло страх… Можно было бы и в космос и на луну без скафандра».

Петр куда-то долго смотрел, фактически не мигая, словно наблюдал захватывающий фильм по телевизору. Она проследила за его взглядом и даже в своем состоянии поняла, что он смотрит на монитор какого-то прибора.

«Наверняка, там отражается моя бедненькая коленочка во всех ее плохих проявлениях».

Затем Настю накрыли еще каким-то теплым одеялом, до сознания ее дошли слова:

– Скоро выходим, готовьте нить и бинты…

«А мне что-то и все равно…» – зевнула Настя и заснула, сморенная усталостью.

«Надо же, какой противный голос».

Она протерла глаза и уставилась в зеленовато-серые глаза молодой девушки, которые жутко портили черные, длинные стрелки. Настя сразу же узнала медсестру, таскавшую ее по всем дополнительным исследованиям.

– Выспалась? – спросила ее девушка, на бейджике которой Настя только сейчас заметила имя «Юлия».

– Да могла бы и еще… – зевнула Настя, с интересом глядя на аккуратно-белоснежную повязку на своем колене. – Нога на месте. Где я?

– В палате, и уже девять часов утра, боюсь, что вас ждет не очень приятный разговор со следователем, так что уж подготовьтесь заранее…

– Со следователем? – всполошилась Анастасия. – Чего ради?

– Ну… – вздохнула Юля.

– Меня прооперировали? – заволновалась Настя.

– Конечно! Пять часов.

– Так долго?! – воскликнула Настя.

– Ювелирная работа, а ты что хотела?

– Хоть получилось? – спросила Настя.

– Это лучше спросить у Петра, но их всех повязали и увезли…

– Куда? Кто? – не поняла Настя.

– Не знаю… в тюрьму, наверное… Что тут было! Кто-то все-таки донес об этой несанкционированной операции куда следует.