Алекс смутилась, покачала головой, но не стала вдаваться в подробности.

— Хорошо, Алекс. Можете быть свободной до понедельника, — сказал шеф.

— Спасибо, — поблагодарила Алекс. — До свидания, мистер Вестон.

Выскочив из офиса, Алекс поспешила на метро, затем пересела на электричку, моля Бога, чтобы она ехала как можно скорее.

В половине пятого Алекс как буря ворвалась в дом к немому удивлению матери. Бросилась наверх, где занялась приведением себя в надлежащий для этого случая вид.

Несколько недель назад она купила в бутике чудесный костюм, вполне соответствующий предстоящему событию: черные шелковые брючки, черный облегающий топ и расшитая бусинками, широкая открытая рубашка с серебряными разводами, которая надевалась сверху. Алекс нацепила на себя всю эту роскошь и, посмотрев в зеркало, осталась довольна собой. Она носила длинные волосы, которые естественно завивались на концах, и особенно возиться с ними не пришлось. С косметикой она обошлась на этот раз активнее, чем обычно. В довершение туалета сбрызнулась дорогими французскими духами. И снова взглянула в зеркало, удостоверившись, что выглядит замечательно.

Обе семьи всегда были близки друг другу, поэтому никто не заметил, что Алекс чувствует себя несколько скованно в изменившихся обстоятельствах. Вообще-то Алекс не робела до тех пор, пока они не направились к дому Риса. В их отношениях всегда царила простота и естественность, но неожиданно она почувствовала себя одинокой, отчужденной. Ей требовалось время, чтобы восстановить вдруг исчезнувшую уверенность. Родители, конечно же, ничего не заметили, они шли, переговариваясь друг с другом, прикидывая, сколько времени Рис сможет задержаться в Англии.

Когда они дошли до двери дома Риса, Алекс с особой силой ощутила, что теряет самообладание. Как ей поступить? Броситься в его объятия, расцеловать его и назвать дорогим в присутствии всех? Она просто не знала, как вести себя с ним в подобных обстоятельствах, ведь она теперь его невеста. У Алекс внезапно возникло желание повернуться и убежать, но дядя Дэвид уже открыл дверь, приглашая их войти в дом.

— Рис в гостиной, — сказал он.

Все вопросительно посмотрели на нее, и Алекс, секунду назад пережившая ощущение полнейшей прострации, не сразу смогла двигаться.

— Алекс? — удивился отец.

Слава Богу, через мгновение все стало на свои места. В холле появился Рис. Она была первой, на кого он посмотрел, но сначала обратился к ее матери и отцу, приветствуя их и пожимая им руки. С улыбкой выслушал их поздравления. Затем пригласил всех в гостиную, оставшись с Алекс один на один. Состояние скованности длилось у нее до тех пор, пока Рис не сказал:

— Погружена в тайные мысли?

— Вовсе нет.

— Тогда что же ты медлишь, идиотка? — И он широко развел руки для объятия.

Она бросилась к нему и приникла, дрожа. Он крепко прижал ее к себе, посмотрел на нее изучающе.

— Ну, здравствуй же, Забияка.

Он поцеловал ее, поцеловал так, что у нее закружилась голова от сладкого предчувствия.

— Я так долго ждала.

Он ухмыльнулся.

— Но я теперь дома.

Но не этот смысл вкладывала она в свои слова. Алекс ждала, когда же наконец своим телом ощутит его присутствие. Она тряхнула головой, отбрасывая эти мысли, и улыбнулась ему. От счастья ее глаза сияли.

— Пойдем, нам не следует надолго оставлять наших.

Взяв за руку, Рис повел ее в гостиную, где они были встречены родителями с бокалами шампанского.

— За вас, дорогие, за тебя, Алекс, и за тебя, Рис! Поздравляем.

Потом пошли поцелуи. Рис поднял бокал и дал понять Алекс, что пьет именно за нее. Она чувствовала, что ведет себя как идиотка, но никак не могла взять правильный тон.