Слишком поздно, подумалось ей. Теперь будет вдвойне сложнее сделать свое признание.

— Что-то ты притихла, милая, — заметил Паоло. — Разве ты не согласна: ребенок был бы сейчас некстати.

— Конечно, — выдавила она.

И дальше началось одно сплошное волшебство, пересказать которое практически невозможно, иначе это было бы невероятной ложью. Ведь слова об этих отношениях никогда не передают того восторга чувств, которые испытывают в этот момент двое.

Глава седьмая

Если бы не мрачная тень, нависшая над всеми в этот период, связанная со смертью Ванессы и Эрманно, то следующие две недели из жизни Кэлли можно было бы смело назвать самым счастливым периодом. По настоятельной просьбе Паоло все решили остаться еще на четырнадцать дней на острове.

Паоло упросил своих родителей не вмешиваться в их отношения, и это облегчило ее жизнь.

— Возможно, так будет лучше для близнецов, — постоянно говорил Паоло.

Он так волновался за детей, что это тронуло Кэлли.

Удивительно, но за все это время не было ни одной стычки с Сальваторе, скорее всего, потому, что Паоло серьезно поговорил с ним.

— Очень приятно видеть тебя рядом с нашими внуками, — сказал однажды Сальваторе за завтраком. — Мне кажется, они начинают привыкать к тебе.

О да, Кэлли так этого хотела! И ей уже удалось сблизиться с детьми.

— Пойдешь играть с нами, тетя Кэролайн? — вечно спрашивал Клементе.

— Конечно, — отвечала она, а у самой глаза блестели от слез.

Еще бы! Ведь то был ее собственный сын! Красивый и темноглазый, как его отец, а характер мягкий, как у матери Кэлли. Как бы гордилась Одри Лейтон обоими своими внуками!

Однажды Джина решила поиграть в прятки.

— Мы с тетей Кэролайн будем играть против тебя и Клементе, — заявила она Паоло, распределяя роли в саду, на игровой площадке. — И чтобы не жульничать.

— Ну, если ты так просишь, — усмехнулся Паоло, и Кэлли улыбнулась.

Джина была явно папенькина дочка — такая же сильная воля и такая же независимость характера. Она сама решала многие вещи, совершенно не поддаваясь чужому влиянию.

— Сначала ты мне не понравилась, — сообщила она своей тете. — Но теперь я вижу — ты хорошая. Я не возражаю, если ты останешься с нами навсегда. Конечно, когда тут была мама, мы в тебе не очень-то нуждались, но теперь было бы здорово, если бы кто-нибудь смог расчесывать мои длинные волосы. У бабушки это не очень хорошо получается, да и у дяди Паоло тоже — он их сильно дергает. А теперь давай поскорее спрячемся, а то мы проиграем. Я знаю тут отличное место.

Они взялись за руки и побежали по гравийной дорожке, по краям которой были расставлены мраморные статуи. Обогнув небольшой прудик, девочка проскользнула между двумя каменными скамейками и нырнула в открытую пещерку.

— Вот сюда, — прошептала она, отодвинув виноградную лозу, за которой обнаружился грот, заросший папоротником. — Здесь они нас никогда не найдут. Это мое тайное местечко. Я никогда не показывала его Клементе. Только мама знала о нем… — Тут ее голос невольно задрожал. — Вот теперь и ты будешь знать.

— Я очень рада, что удостоена такой чести, — серьезным голосом произнесла Кэлли, желая успокоить малышку.

— Ты ведь никому не расскажешь, тетя Кэлли?

— Нет, — пообещала та. — И никого сюда не приглашу без твоего разрешения.

Вздохнув, Джина продвинулась поглубже в грот.

— Мы с мамой иногда зажигали тут свечи. Смотри, тут наверху есть стеклянные чаши.