Его улыбка неожиданно превратилась в оскал.

— Какая ты осторожная, Кэролайн! А знаешь, о чем это завещание? Твоя сестра и мой брат около года назад написали, что мы оба равны в праве опеки над детьми. Ну, и если ты решила, что дети могут остаться здесь… — и он красочно развел руками.

Кэлли едва не согнулась пополам: ей словно нанесли удар в живот.

— Я тебе не верю, — выдохнула она.

— Это правда, Кэролайн, — подала голос Лидия. В ее глазах светилось явное сочувствие.

— Итак, ты имеешь полное представление о положении вещей, — продолжил Паоло безжалостным тоном. — И можешь изменить свое решение о свадьбе. Теперь-то ты должна понять, что лично я вовсе не заинтересован в тебе, как в средстве достижения якобы моей гнусной цели. Я предложил тебе выйти за меня только потому, что считал — так лучше для детей и для нас с тобой. И до сих пор так считаю. Но если ты решила уехать, тебя никто держать не будет. Ты попалась в собственную ловушку, дорогая. Решай. Либо ты проходишь через церемонию венчания, либо навсегда остаешься для детей в роли тетушки.

Ситуация менялась слишком стремительно, и явно не в пользу Кэлли. Прекрасно осознавая последствия своих слов, она выпалила:

— А что скажет ваш суд, когда узнает, что я и есть настоящая мать близнецов!

На пару минут в комнате повисла тяжелая тишина. А потом взорвалась хором голосов, который перекрыл один громовой:

— Господи! — вскричал Сальваторе. — И до чего еще ты договоришься в своем желании уничтожить нашу семью?

— Но это правда! — завопила Кэлли. Она была близка к истерике. — Я их настоящая мать!

— Это ложь. Ты придумала это из отчаяния, — гневно прорычал старик. — Как смеешь ты врываться в мой дом и лгать нам? А ты почему молчишь, Паоло? Одного взгляда достаточно, чтобы увидеть в детях сходство с Райнеро.

— Естественно! — в тон ему закричала Кэлли. Тут даже лицо Лидии вытянулось. — Они похожи на своего отца!

Сальваторе схватился за ручку кресла, чтобы не упасть.

— Хочешь сказать, у тебя была любовная связь с мужем твоей сестры?

— Нет. У меня была одна ночь с его братом, который в те дни не думал о последствиях подобных интрижек.

Взрыв от этой исповеди был слишком силен. Лидия так сильно побледнела, что Кэлли испугалась, как бы она не упала в обморок. Сальваторе первым справился с собой. Немного помолчав, он заявил:

— Твоя история абсурдна до невозможности! Слышишь, абсурдна.

Паоло стоял, словно окаменев, а когда он заговорил, в его голосе послышались убийственные ноты:

— Так вот какой секрет ты постоянно скрывала от меня. Только почему ты так долго ждала? На что рассчитывала?

Тщетно пытаясь сдержать слезы, Кэлли проговорила:

— Я хотела сказать тебе раньше. Хотела открыться в ту первую ночь, когда ты пришел ко мне, но ты не слушал.

Он склонил голову в молчаливом согласии:

— Да, я припоминаю что-то такое… Но даже если все так и то, что ты говоришь, правда…

— Этого не может быть! — взорвался Сальваторе, стукнув кулаком по ручке кресла. — Она сочинила эту историю намеренно. Подумай, Паоло! Первое — почему она сразу же не пришла к нам, а передала детей своей сестре? И второе — зачем было Эрманно соглашаться на эту безумную затею с усыновлением детей своего брата?

— Вы просто ничего не знаете! — снова закричала Кэлли. — Эрманно был зол на Паоло.

— Тогда почему же он прямо мне этого не сказал? — удивился тот.