— Все тайное рано или поздно становится явным. И потом, они имеют право знать правду.

— Тогда об этом расскажу им я.

— У меня другое предложение: мы оба должны открыть им эту тайну.

— Они могут возненавидеть нас.

— Риск — благородное дело. Но это лучше, чем вечная ложь.

— Тебе не надо брать удар на себя. Они же тебя любят, в то время как я для них… всего лишь тетка, — всхлипнула Кэлли.

Паоло поверил в искренность ее слов. Она и правда была готова пожертвовать собой ради спокойствия и счастья детей. Опасаясь поддаться очарованию Кэлли, он нахмурился и жестко произнес:

— Не настал тот день, когда бы я решил вдруг спрятаться за спину женщины.

Она беззвучно вздохнула.

— Тогда уж лучше побыстрее покончить с этим делом. Увидят расстроенную бабушку и тут же догадаются, что произошло что-то неладное.

— Ты угадала мои мысли. Да и к тому же они будут весьма удивлены, когда узнают, что свадьбы не будет. Если только ты не передумаешь.

Кэлли подняла на него заплаканные глаза.

— И не надейся. Этого не будет.

— Ты снова мне не доверяешь, — он задумчиво покачал головой.

— А как я могу тебе доверять, если ты не поставил меня в известность о завещании с самого начала всей этой интриги с замужеством?

— Да какая разница, кого назначили опекуном? Ведь мы с тобой собирались начать совместную жизнь — с детьми, в новом доме. А завещание могло и подождать.

Он замолчал, однако хотел добавить болезненное для себя признание. Во всем виноват я сам, потому что чуть раньше не позаботился построить прочный фундамент для нашего будущего.

— И все же… если бы ты сразу сказал мне о нашем двойном опекунстве, все могло быть иначе, — прошептала Кэлли.

— Думаешь? — Паоло пожал плечами. — Впрочем, теперь неважно, кто прав, кто виноват. Нам надо обо всем рассказать детям. Сейчас я приведу их сюда, а ты пока подумай о том, чтобы эта новость не оказалась разрушительной для них.

Паоло нашел детей в саду. Остановившись в тени арки, он смотрел, как они играют, и размышлял о том, какое это необыкновенное чувство — узнать о том, что у него есть собственные дети. И как он мог с самого начала не почувствовать в них свою кровь?

— Дядя Паоло, это ты! — воскликнула Джина, увидев его. — О чем это вы с тетей Кэролайн разговаривали так долго?

Увидев его грустное лицо, девочка притихла. Ощущение какой-то огромной беды охватило ее.

— Идемте со мной, — кратко сказал он. — Нам надо кое-что вам рассказать.

Дети без лишних слов отправились с ним.

Кэролайн стояла у камина, держа в руках белый платочек. Она была бледна, и даже оранжевые отсветы камина не улучшали дела.

— Кто-то еще умер? — неожиданно спросил Клементе.

— Нет, — поспешно уверил Паоло.

— Тетя Кэролайн такая грустная. Что же случилось?

Паоло глянул на Кэлли, по лицу которой побежали слезы. Говорить она не могла.

— Мы… мы решили отменить венчание, — начал он.

— Но вы должны! — заплакала Джина. — Вы же обещали и нас взять к себе. А ты всегда держал обещания!

Кэролайн была тронута этим детским возгласом.

— Это лишь моя вина.

— Почему? — спросил Клементе. — Что такое ты сделала, тетя Кэролайн?

— Я скрыла важную тайну от вашего дяди и от вас, — печально проговорила Кэлли и тяжело вздохнула.