Шардаш вздрогнул, когда глаза резанул свет. Он сидел, прислонившись спиной к стене. На шее - шипастый ошейник с цепью. Руки скованы, браслеты и на ногах. Можно только сидеть или лежать на соломе и гадать, день сейчас или ночь, зима или весна - реальности в 'мешке' нет. Оборотню тут лучше, чем человеку: глаза привычны к кромешной темноте, но и хуже - остро ощущаешь все запахи, от сырости до нечистот.

  Что ж, Шардаша хотя бы кормили: спускали сверху корзину, длинным крюком переворачивали, высыпая содержимое на пол, и поднимали наверх. Спускали дважды - значит, он провёл здесь два дня.

  - Тревеус! - в отверстие просунулась голова магистра. - Честное слово, я бы вас сюда не посадил, хватило бы обычной камеры.

  - Вы всегда были излишне мягки к тёмным, - поднявшись, усмехнулся Шардаш. Его слегка пошатывало от долгого сидения в одной позе, да и, заковывая в цепи, его наградили парой крепких ударов за попытки сопротивления. - За мной пришли, да? Здесь убьют или в Бонбридже?

  - Что вы, Тревеус, как можно!

  - Учитель, - профессор криво усмехнулся, сплюнув вязкую слюну, - я не маленький глупый волчонок, я знаю, что грозит тёмному оборотню. А виновен он или нет, неважно.

  - Тем не менее, вас просто допросят. Ваш добрый знакомый Морт.

  Шардаш кивнул и изъявил согласие ответить на все вопросы. Видящий - призрачный шанс на жизнь, однако скрыть то, что профессор убил двоих и занимался контрабандой тавиоки, не удастся.

  Лаз расширили и спустили лестницу. Магистр сам спустился вниз и разомкнул оковы. Шардаш поблагодарил за возможность размять суставы и растёр побелевшие запястья. Руки затекли, к ним с трудом возвращалась чувствительность. Не дожидаясь понуканий, профессор выбрался из 'мешка' и наградил капитана взглядом исподлобья. Вместо ответа тот ткнул узника мечом под рёбра. Шардаш стерпел, понимая, что любая попытка сопротивления подпишет ему смертный приговор.

  Допрос проводили на первом уровне тюрьмы, в специально отведённой для этого комнате.

  Шардаша усадили за табурет и велели отвечать на вопросы. Задавал их капитан. Профессор не лгал и не изворачивался, понимая, что сведения, когда придёт черёд, проверит Морт. Пока же Видящий недвижно стоял у двери.

  - Значит, контрабандой вы занимались, - расплылся в оскале улыбки офицер.

  - Выбора не было, - пожал плечами Шардаш. - Либо все узнают, что оборотень, либо немного травки. Я сговаривался с капитаном, он привозил, я забирал. Трижды. Для чего понадобилась тавиока, не спрашивал. Какими свойствами обладает этот яд, знаю.

  - А противоядие? - неожиданно заинтересовался капитан.

  - Не существует, - кисло усмехнулся профессор.

  Далее разговор зашёл о заговоре. Шардаш признался, что пускал шантажиста на территорию Школы, но заверил, что никогда не желал и не желает зла королю:

  - Слово жизни. Знал бы, что эта тварь замышляет, раньше бы убил!

  - Так это вы убили? - уцепился за его слова офицер, покопался в карманах и извлёк бархатный мешочек с перстнем. - Забвением роз?

  - Ножом. За то, чтобы в камеру попасть, кольцо отдал. Ценное кольцо, не простое украшение. Во избежание дальнейших расспросов: офицера, да, проклял, остальных не трогал. Больше мне нечего сказать.

  - А как же адептки? - прищурился капитан. - Похищение, нанесение телесных увечий и изнасилование - тоже преступления.

  Шардаш вскочил с места, едва удержавшись от того, чтобы сменить облик. Раскатисто рыкнув, он прошипел мгновенно утратившему спесь офицеру:

  - Сколько врачу за ложь заплатили?

  Маг вытащил меч, ринулся на помощь капитану, но его осадил магистр, заверив, что Шардаш не бросится:

  - Я не сделал бы безумное существо паладином.