- Теперь жир подогрейте, - попросил Шардаш. - Нам обоим не помешает. И будем вправлять кости. Сделаю сам, чтобы правильно срослись. Так что давайте нож, приготовьте чистый кусок ткани, заткните уши и займитесь жиром.

  - Зачем заткнуть? - не поняла Мериам.

  - Потому что учитель таких слов в обществе учеников употреблять не должен. Простите за то, что цапнул. Шрамов не останется - лично позабочусь. И плечи ваши заживут: раз не ходите забирать вещи, потрачу силы на лечебную магию.

  - Не надо, - смущённо пробормотала адептка. - Вы... вы хороший, но не надо. Вам нужнее, чтобы демона найти, от погони скрываться.

  Шардаш обхватил её за талию и развернул к себе:

  - Почему? По моей же вине. Не понимаете вы, Ики, что в лесу сделали!

  Мерам промолчала, и профессор отпустил её. Убрал руку медленно, скользнув по рубашке, будто погладив.

  Уши адептка не заткнулась, но уловила ни слова, только шуршание. Подумав, что Шардаш, наверное, ещё только готовил ногу к болезненной процедуре, Мериам обернулась и поняла, почему было так тихо. Помня, как адептка принимала близко к сердцу его стоны, профессор засунул в рот кляп и, молчаливо корчась, вправлял переломы. Зрелище произвело на Мериам неизгладимое впечатление. Она ещё никогда так не волновалась за другое существо, не ощущала его боль. Каждая судорога - будто ножом по горлу.

  Адептка не только нагрела жир, помогла смазать и перевязать профессору ногу, но и приготовила ужин. Налив в миску бульона, она взяла ложку и присела на краешек кровати. Шардаш лежал, глядя в потолок. Даже головы не повернул. Однако Мериам не собиралась отступать. Она перебралась к изголовью, взбила под профессором подушку и, зачерпнув ложечку бульона, поднесла ко рту Шардаша:

  - Не упрямьтесь, мэтр. Вам нужно поесть и поспать.

  - Я способен поесть сам, - устало протянул профессор, - но если это доставит вам удовольствие... Всё-таки я ваш должник. А после займёмся руками.

  - А после вы заснёте, - возразила Мериам, ловко скормив ему первую ложку. - У меня всё само прекрасно заживёт.

  Шардаш съел всё до последней капли. Если сначала фыркал, выражая недовольство, что с ним обращались, как с ребёнком, то потом с таким аппетитом заглатывал бульон, что адептка боялась за свои пальцы.

  После еды профессора потянуло в сон. В качестве десерта попотчевав Шардаша морошкой - тот уж совсем обленился, позволяя Мериам делать всё, что угодно, - адептка вытащила из-под него одеяло и, поколебавшись, начала раздевать. Никаких колких замечаний не последовало: уморенный профессор дремал.

  - Пальцы тёплые, - неожиданно изрёк он, распахнув оба глаза.

  Адептка взглянула на свои руки: они замерли на груди профессора, стаскивая рубашку.

  - Ложись, - Мериам взвизгнула, когда Шардаш завалил её на себя. - Белки красные, позёвываешь. Напрыгалась уже. Сама хотя бы поела?

  - Да, - пролепетала адептка, дивясь странному, непривычному профессору.

  И дело вовсе не в обращении на 'ты', а в интонациях голоса, в том, как Шардаш, наплевав на приличия, распутывал колтун в её волосах. Сосредоточенно так, но аккуратно. А Мериам так и полулежала на его груди, упершись в неё ладонями. Потом резко села, скатившись на одеяло, и заявила, что ляжет на полу.

  - Почему? - разочарованно протянул Шардаш.

  Адептка не нашлась, что ответить, и нервно провела рукой по волосам, будто приглаживая их. Профессор пару минут пристально смотрел на неё, потом махнул рукой и отвернулся.