– Тараскина? – спросила она.

– Без изменений, – последовал лаконичный ответ.

– А Субботина? Можно ее увидеть? – Кристина оттеснила женщину, интересующуюся Тараскиной.

– Нельзя, Субботина пока в реанимации.

– Как в реанимации? – не на шутку всполошилась Кристина. – Почему?

– Можете поговорить с лечащим врачом. Пятый этаж.

Лифт был грузовой, с тяжелой металлической дверью. Полз непозволительно медленно, пешком Кристина наверняка добралась бы в два раза быстрее.

Дверь с табличкой «Ординаторская» находилась напротив лифта. Кристина постучала – стук получился нервным.

– Субботина Анастасия, – только и смогла выговорить Кристина, входя в комнату, – сердце колотилось так сильно, словно она действительно взлетела на пятый этаж пешком.

– Вы родственница? – спросила женщина лет сорока в белом халате. Она сидела за столом, обхватив руками кружку с кофе.

– Коллега, у нее из родственников только муж, он сейчас в командировке. Что с ней? Я могу ее увидеть?

– Сейчас – нет. Да вы садитесь. – Кристина усадила на стул Настю, сама осталась стоять. – Она пока в реанимации. Но не волнуйтесь. Операция прошла благополучно. Ребеночек здоров. – Женщина открыла лежавшую на столе папку. – Семь восьмых балла по шкале Апгар.

Кристина усадила на стул Настю:

– Это же мало?

– Отличные показатели, уверяю вас. Вес четыре с половиной килограмма…

– Это много?

– Крупненькая девочка, хорошая.

– А что с мамой?

– С мамой тоже все будет хорошо. Она выбрала не совсем подходящую погоду для прогулок. Во время беременности положение женщины менее устойчиво, чем обычно. Центр массы тела смещен вверх и вперед из-за увеличения матки и веса ребенка. А тут еще гололед… В результате на УЗИ признаки отслойки плаценты. Плюс сильный ушиб позвоночника. Было принято решение о проведении экстренных оперативных родов.

– Кесарево сечение? – спросила Кристина, и женщина кивнула.

– Когда мать отойдет от наркоза, ее переведут в обычную палату и можно будет более детально обследовать травмы, полученные ею при падении. Если хотите, перезвоните часа через полтора-два.

– А вдруг что-нибудь понадобится? Можно мы где-нибудь здесь посидим?

– Можно.

В коридоре у лифта был ряд синих пластиковых стульев, соединенных между собой, как в кинотеатре. Кристина усадила Настю, села рядом.

Через какое-то время дверь лифта загремела, и в коридоре появился Тимур.

– Как Ася? – спросил он. Кристина покачала головой. – Может, поедете с Настей в отель, а я, как будут какие-то известия, сразу перезвоню?

Кристина не ответила.

– Настя, – Тимур провел рукой по голове девочки, – может, хочешь чего-нибудь? Воды? Чая? Может, покушать? Тортик? Пирожные? Тут есть буфет на первом этаже.

Настя вцепилась в руку Кристины так крепко, что маленькие пальцы побелели.

– Не хочешь – не надо. – Тимур снова погладил девочку по голове. – Как только чего-нибудь захочешь, сразу скажи. Договорились?

Настя сосредоточенно кивнула. Тимуру показалось, что пальцы его, лежащие на маленькой детской голове, ощущают движение мыслей, порожденное этим вопросом.

– Наверное, нужно позвонить Ивану? – предложил Молчанов. Не нравилось, ой как не нравилось ему молчание Кристины. – Позвонишь?

Тимур протянул Кристине свой смартфон.

Про состояние Аси Кристина говорить не стала. Рассказала про вес и рост, про показатели по шкале Апгар и про неустойчивое положение беременных в целом и Аси в частности.

Из всего потока информации наиболее доступными оказались данные о физических параметрах новорожденной.