– Не уверена. Не в моих правилах принимать скоропалительные решения. – Она вручила шляпку разочарованной продавщице, порхавшей поблизости. – Мне нужно подумать несколько дней. Если желание ее купить не пропадет, я вернусь за ней. Он сощурился.

– А если не захочется?

– Если я решу, что она не стоит моего времени и забот, оставлю ее в витрине. Пусть дожидается менее привередливой хозяйки.

Беатрис вознегодовала:

– Какая-нибудь дама непременно ее увидит и схватит, и с чем ты останешься?

– Да, – подхватил Уэстервилл, состроив гримасу притворного отчаяния, – что же вам тогда делать?

– Останусь при своем, как есть! – отрубила Бет, поворачиваясь, чтобы покинуть магазин. – Прекрасно обойдусь без той шляпки!

Она вышла на улицу, виконт и Беатрис – следом за ней. Беатрис с сожалением наблюдала, как продавщица надевает отвергнутую шляпку на голову манекена.

Ты непременно пожалеешь! По крайней мере позволь мне купить ее для тебя. Если потом все-таки решишь, что она тебе не нужна, подаришь ее мачехе.

– Шарлотте понравилось бы, – произнесла Бет, – хотя цвет слишком яркий. Ей нужно что-то более приглушенное.

– Думаю, ты права. – Беатрис огорченно вздохнула.

– Пусть лучше остается в витрине, чтобы ею могли любоваться. – Бет искоса глянула на виконта. – Мне кажется, эта шляпка – ужасная кокетка.

– А кому бы не понравились восхищенные взгляды? – Виконт продолжал рассматривать ее из-под полуопущенных век. – Даже вам это по вкусу.

Бет фыркнула.

– Не притворяйтесь, миледи, я отлично знаю, что вам приятно. – Он склонился поближе и прошептал: – Я читаю это по вашим губам.

Бет ахнула от такой бесцеремонности.

– Прошу прощения, – вмешалась Беатрис, навострив уши. – Что вы сказали? Я не расслышала. – Она посмотрела на Бет. – Что он говорит?

– Ничего, – ответила Бет. Ее лицо горело. Она с отвращением посмотрела на виконта. – Уэстервилл просто чихнул!

Он недоуменно вскинул брови, лукаво ухмыльнувшись.

– В самом деле, боюсь, меня лихорадит от красивых женщин. Сразу две прекрасные дамы, справа и слева – это уж слишком!

Бет не знала, куда деть глаза. Беатрис жеманно засмеялась.

Какая дерзость! Что-то бесовское чудится в его взгляде, от чего у Бет замирает сердце. Она словно заново ощущает вкус его поцелуя, как позавчера, в музее. Как бы ей ухитриться забыть об этом досадном случае! Ей вдруг открылась неприятная истина. Жаждать забыть и выбросить из головы на самом деле – совсем не одно и то же.

– Что? – Беатрис переводила взгляд с виконта на Бет и обратно. – Никто не чихал. Ну, Уэстервилл, что же вы сказали Бет? Она вся красная.

Он поправил шляпу.

– Ничего, миссис Тисл-Бриджтон. Решительно ничего. Дамы, мне было чрезвычайно приятно увидеться с вами. Вы будете завтра на балу у Кроссфортов?

– Да, – ответила Беатрис.

– Нет! – выпалила Бет в один голос с кузиной.

Обе воззрились друг на друга. Уэстервилл рассмеялся:

– Все же надеюсь увидеть вас на балу. Доброго дня, леди. – Он приподнял шляпу, прощаясь, а затем направился беззаботной походкой вниз по улице, насвистывая на ходу.

Бет смотрела, как он уходит, руки сами собой сжались в кулаки. Какое высокомерие! Как он груб! Невыносимо.

– Я думала, мы идем к Кроссфортам, – прошипела Беатрис, также глядя вслед удаляющемуся виконту.