– Наверное, мне лучше поехать домой. Напишу письмо дедушке. Давно не посылала ему весточки!

– Ты отправила ему письмо два дня назад. Я сама видела! – Беатрис сморщилась, наблюдая, как мисс Темпл расправляет складки платья, готовясь петь. – Мы остаемся. Иначе придется будить Гарри, а он становится нестерпимо ворчливым, если ему не дадут подремать хотя бы час.

Они вытерпели еще два номера неутомимой мисс Темпл. Немилосердно фальшивя, она закончила петь, и ее дребезжащий голосок словно рассыпался по залу, дробясь в стекле бокалов и рюмок, обрушиваясь на головы несчастных слушателей.

Гарри вздрогнул и проснулся. Вскочил на ноги, испуганно озираясь. Очки свалились с его носа, да и сам он с трудом удержался на ногах, ловя ртом воздух и размахивая руками. Беатрис схватила мужа за рукав и потянула вниз, пытаясь усадить на место. Кое-кто из соседей весело захихикал – такой неподдельный страх ясно читался на его покрасневшем лице.

– Гарри! – зашипела Беатрис под шум жидких вежливых аплодисментов.

Мисс Темпл наконец-то удалилась.

– Боже правый! Что за ужасный вой?

Мужчина, сидевший прямо перед ними, обернулся:

– Как раз этим вопросом я и сам задаюсь вот уже битых полчаса.

– Хантли! – всполошилась сидящая рядом с ним женщина. Она была очень смущена. – Прошу тебя, потише!

– Потише? Это что, разве я вопил, как ошпаренная кошка? – Мужчина встал. – Мэри, я тебя очень люблю, но терпеть такое безобразие не стану ни минутой больше. Я отправляюсь домой.

Он развернулся и направился к выходу. Его спутница, кинув на Беатрис встревоженный взгляд, подхватила накидку и сумочку и бросилась за ним.

Гарри встал.

– Этот Хантли, кто бы он ни был, гениальный человек. Беатрис, я еду домой. Собирайся. – Он пошел к двери, но Беатрис не дала ему пройти.

– Мы не можем бросить Бет одну!

Гарри обернулся и посмотрел на Бет, его сонные голубые глаза ободряюще блеснули:

– Дорогая, вы потешили свою тягу к музыке на сегодня?

– Более чем достаточно. – Бет нашла сумочку на полу возле ног и встала, слегка улыбнувшись. – Не знаю, в чем тут дело, но я почему-то вдруг соскучилась по дому.

– Ох, Бет! – воскликнула Беатрис. – Прости меня! Разве нам с тобой нечем было заняться?

– Я не об этом. Просто я тоскую по дедушке, по дому. Мои розы расцвели, а я даже не могу проследить, чтобы за ними ухаживали как следует. А дедушка плохо ест, если его не заставлять. Но, – Бет решительно расправила плечи, – скоро я буду дома! Я обещала дедушке, что пробуду здесь сезон, и это все, на что он может рассчитывать.

– Я бы чувствовала себя несчастной, сидя в затворничестве в деревне, – заметила Беатрис с грустной улыбкой. – Аты всегда была там счастлива.

– Жаль, что ты не можешь убедить в этом дедушку!

Они пробирались к выходу и были почти в дверях, когда в коридоре возникла какая-то сумятица. Бет не нужно было даже смотреть туда – она сразу поняла, что явился Уэстервилл.

В самом деле, это был виконт, и не один. Рядом вышагивала высокая, с роскошными формами женщина. Правда, в лице ее было что-то лошадиное. Обоих окружила толпа, едва они вошли.

– Да это же Салли Джерси и лорд Уэстервилл! – сказала Беатрис. – Богом клянусь, эта женщина не пропустит мимо ни одного красивого мужчину. Ты как считаешь?

– Похоже, что так, – отозвалась Бет, еще сильнее укрепившись в мысли, что ей следует покинуть Лондон как можно скорее.