Бет терпеть не могла бывать на их вечерах. Там играли сплошь Деревенские танцы и лишь изредка кадриль. А еще подавали несвежие пирожные и совершенно безвкусную ратафию.

Она кивнула леди Джерси:

– Миледи, как поживаете?

– Ах! Сегодня вечером я просто выбилась из сил. Я просияла лорда Уэстервилла сопровождать меня на бал к Кроссфорргам, и что же? Он обошел бальный зал и принялся настаивать, чтобы мы ехали сюда! Я просто вне себя. Тем более что в холле двое гостей успели нам шепнуть, что развлечение здесь никуда не годится, полный провал!

Бет поморщилась – голос леди Джерси гремел на весь зал. Как острили в обществе, леди Джерси следовало бы прозвать Молчуньей – в ознаменование редкостной склонности к сплетням и за характерный зычный голос. Такое прозвище стало бы вполне оправданным. Стоило даме услышать хоть намек на пикантную новость, как она спешила громогласно оповестить о ней всех присутствующих.

Сейчас на ее голос обернулась Беатрис и просияла, увидев, с кем разговаривает Бет.

– Леди Джерси! – оживленно воскликнула она. – Какая приятная встреча!

– Миссис Тисл-Бриджтон, – отозвалась та, сверля взглядом спящего Гарри. – Вижу, вам удалось вытащить супруга из дома. Скажите, это слуги доставили его сюда спящим, или он переутомился, изо всех сил аплодируя?

Беатрис рассмеялась:

– Правда было скучновато. Возможно, дальше дело пойдет лучше. Говорят, следующий исполнитель весьма недурен.

Не успела она договорить, как послышались вступительные аккорды рояля. Бет и Беатрис развернулись. Склонившись поближе к кузине, Беатрис прошептала:

– Леди Джерси может быть тебе полезна, дорогая. Она знает всех мало-мальски подходящих мужчин в Лондоне.

Бет пробормотала:

– И тем не менее она явилась в сопровождении Уэстервилла. Необъяснима загадка человеческой природы!

Беатрис удивилась, но не успела ничего спросить – музыка заиграла во всю мощь. Действительно, исполнитель на сей раз оказался неплох. В других обстоятельствах Бет могла бы даже получить удовольствие. Но сейчас она не в силах была слушать музыку – ей не давала покоя мысль, что виконт сидит прямо позади нее. А он, конечно, не позволял ей об этом забыть. Вытянув ноги так, чтобы мыски его ботинок упирались в ножки кресла Бет, он время от времени стучал по ее креслу, усаживаясь поудобнее в своем.

Наконец, к радости Бет, музыка смолкла. Девушка аплодировала, пожалуй, громче всех и первой вскочила на ноги, поспешно хватая сумочку. Она мягко подтолкнула Беатрис, чтобы та будила мужа. Но вдруг вмешалась Салли:

– Моя дорогая миссис Тисл-Бриджтон, не откажите в любезности, составьте мне компанию! Дойдем до стола с закусками, я решительно умираю от жажды. А мой спутник – какая грубость, подумать только – отказался принести мне стакан!

Уэстервилл хмыкнул:

– Ничего подобного я не делал!

Салли широко улыбнулась в ответ, и Бет неожиданно заметила: эта дама умеет быть очаровательной, что и сделало ее любимицей света.

– Достаточно, что вы не проявили никакого рвения. – Глаза Молчуньи сверкнули в сторону Бет. – Леди Элизабет, оставляю лорда Уэстервилла на ваше попечение, пока мы с вашей кузиной не отведаем лимонада. Умоляю, не спускайте с него глаз. Он слишком красив, чтобы пребывать в одиночестве, – уведут!

Бет не знала, что и сказать, – слишком уж откровенной показалась ей попытка оставить их вдвоем.