– Похоже, что так, – отозвалась Бет, еще сильнее укрепившись в мысли, что ей следует покинуть Лондон как можно скорее.

Гарри встал в проходе между рядами кресел.

– Черт возьми, все просто бегом повалили назад. Загородили проход! Стоило им увидеть Уэстервилла вместе с леди Джерси, как они передумали уходить.

Беатрис кивнула:

– Уэстервилл – настоящий законодатель мод. – Она оглянулась и скорчила гримасу. – Ох, только не это! Сейчас будет петь следующий исполнитель. Не можем же мы остаться стоять в проходе! Придется торчать здесь еще несколько ми нут. До следующего перерыва в программе.

Гарри вполголоса выругался, но был вынужден согласиться. Все равно в дверях собралась толпа. Вздохнув, он пошел к своему креслу. Бет села рядом с Беатрис, а Гарри вытянул ноги, приготовившись спать дальше, невзирая на упреки жены, что Иклучше бы ему получить удовольствие от музыки. Гарри просто потрепал Беатрис по руке, после чего со вкусом зевнул. Через несколько минут он снова крепко спал.

Тем временем Бет изо всех сил старалась смотреть прямо перед собой, избегая взглядов туда, где, по ее представлению, сидел Уэстервилл. Она ни на миг не забывала о его присутствии оно ощущалось, словно дыхание грозы. Кожу пощипывало, шею свело судорогой. Ей приходилось держать себя в руках, чтобы не оглянуться назад, туда, где заблагорассудилось сестьпрекрасному виконту и его спутнице. К счастью для Бет, сидящей впереди нее дамы не отличались сдержанностью. Они поворачивались и тянули шеи, чтобы рассмотреть происходящеепрямо за спиной у Бет.

Она содрогнулась: как это было трудно – сидеть прямо, не оглядываясь! Ужасно и восхитительно. Странно, но к раздражению примешивалось волнующее ожидание. Она знала: он сам будет искать ее внимания. Закончится музыкальный номер, они встанут, чтобы уйти, и он вскочит с места и загородит ей путь, и тогда…

На плечо легла теплая рука, и тело опалило жаром. Низкий голос проник в самую душу:

– Кажется, вы что-то уронили.

Бет посмотрела вниз, на собственные колени. Руки стиснуты в кулаки, да так, что сразу не разжать. С трудом овладев собой, она обернулась.

Уэстервилл был рядом, в нескольких дюймах, и в его зеленых глазах она могла разглядеть крошечные золотые крапинки; Он улыбнулся и провел сложенной программкой вдоль ее обнаженной руки.

– Это было на полу рядом с вашим креслом. Наверняка ваше.

Бет машинально взяла программку.

– Я… я…

Что же сказать, черт возьми?

Виконт усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами:

– Не трудитесь заикаться ради меня. Я и без того нахожу ваш ротик очаровательным, как бы вы его ни кривили.

Бет попыталась изобразить возмущенный взгляд, но не смогла. Она только широко раскрыла глаза – такие прекрасные, зовущие. Невозможно было отвести взгляд от его изящно очерченных губ чувственной улыбки. Ее охватили мучительные воспоминания об их поцелуе. Она словно заново испытывала прикосновение его губ, их вкус. Вот их губы соприкоснулись, он осторожно раздвигает ее губы, его язык проникает внутрь, дразня и лаская…

Бет затаила дыхание. Не могла сказать ни слова, в голове не осталось ни единой мысли. От воспоминаний бросало в жар, кровь кипела.

– Уэстервилл? Что, Бога ради, у вас за дело к леди Элизабет?

Звучный, насмешливый голос. Бет словно окатили ведром ледяной воды. Чары рассеялись. Она подумала, как глупо, должно быть, выглядит сейчас! Она нехотя перевела взгляд на спутницу Уэстервилла.

– Леди Джерси! Как я рада вас видеть.

– Взаимно, моя дорогая, – ответила Салли Джерси. Богатая, самостоятельная дама, в счастливом браке с лордом Джерси, чья мать была «особым другом» принца-регента.