Сарменто снова попытался изобразить нечто, подобное улыбке.

– Если вы не намереваетесь быть мне врагом, я не намереваюсь вам угрожать.

– Чего вы боитесь? – спросил я. – Боитесь, что я займу ваше место в конторе у дяди? Боитесь, что я могу жениться на Мириам? Боитесь, что я вызову вас на драку? Давайте без обиняков.

– Я считаю ваши насмешки неприемлемыми, – сказал он без особой злобы, не меняя тона. – Советую вам быть со мной осторожнее. Как, впрочем, и с вашим дядей, и с его друзьями.

Я не успел ничего ответить. Сарменто встал из‑за стола, оттолкнул какого‑то низкорослого брокера, мешавшего ему пройти, и направился в центр толпы. Я не совсем понял, что означают намеки насчет моего дяди, но то, что он предостерег меня насчет Адельмана, чрезвычайно меня обеспокоило, ведь совсем недавно в доме у дяди он открыто перед ним заискивал.

Движимый любопытством, я встал и направился к выходу, где увидел, как Сарменто уходит. Подождав немного, я пошел за ним; тот направился на север, в сторону Корнхилл‑стрит. На оживленной улице я мог незаметно идти за ним следом. Он шел быстро, лавируя среди толп людей, пришедших на Биржевую по своим делам.

Он повернул на запад, где Корнхилл‑стрит пересекается с Треднидл‑стрит и Ломбард‑стрит. Здесь было не столь многолюдно, поэтому я остановился, чтобы бросить монетку уличному попрошайке, и продолжил преследование на более безопасном расстоянии.

Корнхилл‑стрит перешла в Поултри‑стрит, и Сарменто свернул направо, на более оживленную Гросерз‑элли. Я выждал немного и пошел за ним по улице к Гросерз‑Холлу, где, насколько я помнил, располагался Банк Англии. Сарменто направился к массивному зданию, которое, подобно Королевской бирже, было памятником архитектурных излишеств ушедшей эпохи. Сарменто поспешил к экипажу, стоящему напротив Гросерз‑Холла. Чтобы приблизиться незамеченным, я подошел к группе джентльменов неподалеку и стал, имитируя деревенский акцент, рассказывать, что потерялся и не знаю, как пройти к Лондонскому мосту кратчайшим путем. Возможно, лондонцы не самый общительный народ на свете, но они просто обожают объяснять дорогу. Пока пять джентльменов спорили, чей путь самый короткий, экипаж тронулся с места и медленно проехал мимо. Я увидел, что Сарменто увлеченно беседовал с человеком, у которого было широкое лицо с несоразмерно маленькими чертами. Его крошечный нос, рот и глаза казались еще меньше из‑за огромного черного парика, почти упиравшегося в крышу кареты и ниспадавшего крупными локонами. Это лицо я видел совсем недавно и в любом случае смог бы узнать без труда. Я был в совершенной растерянности, наблюдая, как Сарменто уезжал в экипаже вместе с Персивалем Блотвейтом.

Глава 18

Я не мог более делать вид, что мои подозрения в отношении Блотвейта вызваны детским страхом. Он закрыл какую‑то бумагу у себя на столе – не хотел, чтобы я ее видел. Само по себе это еще ничего не значило. Бумага могла касаться личных финансов, или шлюх, или интереса к мальчикам. Было бы странно, если бы на столе у такого человека, как Блотвейт, не нашлось ничего, что стоило бы скрывать от потенциального врага. Но контакт с Сарменто, клерком моего дяди, – это совсем другое дело. Блотвейт поддерживал тайную связь с моей семьей, и мне было необходимо выяснить, чем это объяснялось.

Приключения моей разбойничьей юности научили меня многому полезному для раскрытия преступлений, и настало время использовать свои навыки взломщика. Мне было давным‑давно известно, что нет ничего более полезного для незаконного проникновения в чей‑то дом, чем глупая влюбленная девушка. Поэтому я сочинил милое любовное письмецо, которое отослал, обернув вокруг шиллинга. У меня не было сомнений, что хорошенькая прачка Бесси не останется к нему равнодушной.