– Вы имеете в виду – в карты? Может быть, в бильярд?

Ее лицо оставалось совершенно спокойным, словно мы обсуждали оперу.

– Лучше бы дубиной.

– Думаю, мистер Сарменто будет достойным противником в поединке, – сказал я рассеянно.

– Но не с вами.

Я немного растерялся. Мириам явно со мной флиртовала. От нее не скрылось, что я нахожу ее привлекательной, и я решил, что мне лучше не терять голову. Я не мог забыть, что она ссорилась, а слуга изо всех сил пытался утаить это от меня. Кем бы я ни был для этой семьи, мне не доверяли.

– Вы правы, – сказал я, не глядя на нее. – Против меня ему не выстоять, как, впрочем, и против вас, Мириам. Вы его выбили с ринга.

– Надеюсь, навсегда, – сказала она едко.

Служанка вкатила столик с чайными принадлежностями, и Мириам ее отослала. Тем временем я решил говорить с Мириам прямо, терять мне было нечего.

– Не хотите рассказать о вашей ссоре с мистером Сарменто? – спросил я, когда она наливала мне чай.

– У англичан такая прямолинейность считается невежливой, – улыбнулась она.

– Я живу среди англичан, но не обязан соблюдать все их обычаи.

– Понятно, – сказала она, протягивая чашку чаю. Я не успел попросить Мириам не класть мне сахара, поэтому принял из ее рук сладкую смесь.

– Мистера Сарменто интересовало мое разрешение просить моей руки у мистера Лиенцо, – сказала она. – Это было очень неловко, уверяю вас. Я не привыкла к такой прямолинейности. Мистеру Сарменто, как и вам, не мешало бы поучиться английским обычаям.

– Как это было? – спросил я тихо, спокойно и безучастно.

– Мистер Сарменто сказал, что собирается говорить с мистером Лиенцо и что хочет заранее поставить меня в известность. Я сказала, что не имею ни малейшего представления, о каком деле он может говорить с мистером Лиенцо. Он сказал, что я слишком благовоспитанна и что мне прекрасно известно, о каком деле идет речь. Я разволновалась и поправила себя, сказав, что не знаю ни о каком его деле, которое могло бы меня интересовать. Он рассердился и сказал, что с моей стороны глупо не желать выйти за него замуж. Мы обменялись еще несколькими замечаниями на эту тему, довольно громкими, как я думаю. Потом он вышел. Вы это сами видели.

– Уверен, дядя не одобрит его поведения. Вы ему расскажете?

Какое‑то время она молчала.

– Не думаю. У Сарменто хорошие перспективы в бизнесе, а мой свекор от него зависит. Я дала ему знать о своем отношении к нему со всей ясностью, поэтому не вижу причин, быть мелочной, если он не станет мне более досаждать.

– Вы более великодушны, чем следовало бы, но я восхищен вашим отношением, – сказал я. – Я сделал глоток сладкого чая и пожалел, что это не был какой‑нибудь более крепкий напиток. – Вы доверяете мистеру Сарменто? Я хочу сказать, он работает у дяди, но у него собственные дела на бирже.

Она поставила чашку и пристально посмотрела на меня:

– Что вам известно о его делах? – Ее лицо стало холодным и безжизненным.

– Я провел много времени на Биржевой улице и видел его там неоднократно, занимающимся делами, о которых я мало осведомлен.

Мириам улыбнулась так, что мне стало не по себе.

– Ваш дядя – его работодатель, но не собственник. Нет ничего необычного, что человек в положении мистера Сарменто занимается собственными делами, когда у него имеется такая возможность.

– Почему Исаак не хотел, чтобы я узнал о ссоре? – спросил я. Кажется, этот вопрос крутился у меня в голове, но я не собирался его задавать.

Если Мириам и была удивлена вопросом, то не показала этого.