– Чем вы занимаетесь в обычный день? Неужели я задала такой трудный вопрос? Я спросила мистера Лиенцо о его ежедневных делах и получила скучный ответ о грузах и конторских книгах и составлении всяких писем. Надеюсь, ваша жизнь не так скучна?

– Мне она не кажется скучной, – сказал я осторожно.

– Тогда, может быть, расскажете мне об этом?

Я не мог этого сделать. Мой дядя никогда бы мне не простил, расскажи я его невестке о том, как мне приходится драться с мошенниками и доставлять в тюрьму разорившихся должников.

– По роду занятий я помогаю людям, когда им нужен тот, кто мог бы разыскать их вещи, – медленно начал я. – Иногда я ищу людей, иногда предметы. Поэтому большую часть времени я провожу в поисках. – Я был в восторге от того, как обтекаемо мне удалось описать то, чем я занимаюсь.

Она рассмеялась:

– Я надеялась, вы опишете этот процесс более подробно. Но если вы считаете, что это не слишком благопристойная тема, чтобы обсуждать ее с молодой женщиной, я понимаю ваши чувства. – Она озорно улыбнулась. – Мы можем поговорить о чем‑нибудь другом. Скажите, вы собираетесь жениться?

Я не мог поверить, что у нее хватит смелости задать такой нескромный вопрос. Но она задала его, и довольно смело. Она знала, что ведет себя неблагопристойно, но это ничуть ее не волновало. Казалось, ей доставляет удовольствие нарушать правила хорошего тона в моем присутствии. Я не знал, считать ли это хорошим для себя знаком, или она принимает меня за такого грубияна, который не поймет разницы.

– Есть женщины, которыми я, скажем так, восторгаюсь, – сказал я. – Но в данное время у меня нет планов на женитьбу.

– Понятно. – Она продолжала улыбаться, забавляясь моей неловкостью. – Наверное, приятно быть мужчиной и ходить куда пожелаешь.

– Да, приятно, – сказал я, довольный, что так быстро нашел галантный ответ, – но в конечном итоге мы ходим туда, куда хотят пойти женщины, которыми мы восторгаемся. Поэтому мы не настолько свободны, как вам может показаться.

– Надеюсь, вы женитесь удачно, кузен. – Ее голос был очень ровным. – Женитесь на богатой. Это вам мой совет.

Слова вырвались помимо моей воли:

– Этому совету последовал ваш покойный муж.

– Да, – сказала она. – Но я надеюсь, вы лучше позаботитесь о состоянии своей жены, чем это сделал Аарон с моим. Думаю, он не виноват, что пропал в море, но было бы лучше, если бы вместе с ним не пропала моя независимость. А тот, кто осмелится покуситься на оставшиеся у меня свободы, разве он не злодей?

Я не совсем ее понял:

– Вы имеете в виду мистера Сарменто? Мириам хотела что‑то сказать, но передумала.

– Я закончила с покупками, – сказала она. – Мы можем вернуться домой. Я знаю, вас ждут дела.

Мы направились в сторону Хаунд‑Дитч.

– Вы можете как‑нибудь пригласить меня в театр, – предложила она.

Мое сердце сильно заколотилось в груди.

– Для меня нет большего удовольствия. Вы думаете, дядя не станет возражать, если вы пойдете в театр со мной?

– Возможно, такая идея и не придется ему по нраву, – сказала она, – но в прошлом он разрешал, при условии, что у меня будет защита от тамошних опасностей. Думаю, на вашу защиту можно положиться.

– Конечно, я не позволю, чтобы с вами случилось что‑то плохое.

– Рада это слышать.

Мы были недалеко от дома дяди, и, поворачивая на Шумейкер‑лейн, я заметил большую толпу в конце улицы. Может быть, человек двадцать стояли полукругом, улюлюкали и смеялись, как мне показалось, со злобой.