– Итак, чем могу быть вам полезен, сударь? – спросил он с изысканным подобострастием.

Действительно, чем? Обрадовавшись, что мне удалось выйти на след этого человека, следуя своей интуиции и определяя вероятное, я не подумал, что делать с мистером Каупером, когда я его найду. Судя по записям, которые я нашел на столе Блотвейта, Каупер что‑то знал о подделках, но я даже не был в этом уверен. Впрочем, я знал, что он работает в отделе регистрации сделок и, следовательно, имеет доступ к полезным сведениям.

– У вас есть доступ к данным о владельцах акций? – спросил я.

– Постольку поскольку, – сказал Каупер, стараясь не повышать голос. – Боюсь, эта компания не лучшим образом организует свои архивы.

– Я хотел бы узнать, – начал я осторожно, – владеют ли определенные люди акциями Компании,

Каупер погладил подбородок.

– Это может оказаться нелегко сделать. Чем свежее записи, тем выше шанс их найти. Что касается более ранних записей, здесь я не могу вам ничего обещать.

Готовность, с которой Каупер откликнулся на мое предложение, выглядела подозрительной. Он явно в чем‑то замешан, нужно только узнать в чем.

– Полагаю, записям, которые я ищу, не больше года. Я хотел бы знать, владели или нет два человека, имена которых я назову, акциями «Компании южных морей». Если владели, то я хотел бы знать, каким именно количеством акций, когда те были куплены и были потом проданы или нет. Сможете это выяснить?

Он улыбнулся:

– Уверен, я могу оказать вам такую услугу. На это понадобится кое‑какое время, возможно неделя. Но, безусловно, это можно выяснить.

– Сколько будут стоить ваши услуги?

Каупер задумался, и мы едва не столкнулись с парой невероятно толстых мужчин, которые что‑то живо обсуждали, не в пример нам. Они так весело смеялись, что не замечали, куда идут.

– Полагаю, пять гиней за каждое имя будет достаточно.

Я пожалел, что затеял сделку. Названная цена была настолько высока, что я не представлял, как можно ее снизить до приемлемого уровня. В конце концов мы сошлись на восьми гинеях за оба имя, что все равно было непомерно дорого.

Мы с Каупером едва успели заключить сделку, когда я заметил Натана Адельмана, или, правильнее было бы сказать, меня заметил Натан Адельман. Он спускался по лестнице, не сводя с меня глаз. Каупер поспешно попрощался и исчез в толчее, а я остался дожидаться Адельмана.

– Доброго вам дня, сударь, – поприветствован его я.

– Я вижу, мне не удалось убедить вас не тратить понапрасну время, – вкрадчиво сказал Адельман. Он продолжал стоять на ступеньке и мог смотреть мне прямо в глаза, не вытягиваясь. – Ну, если вы задались целью любопытствовать, я постараюсь, по крайней мере, не дать вам причинить никакого вреда. Я собираюсь пообедать, – сказал он, – может быть, составите мне компанию? В забегаловке напротив превосходно готовят свинину. – Он пристально посмотрел на меня, словно хотел проверить, какой будет моя реакция на запрещенную пищу.

Мы прошли по Бишопсгейт и свернули на Лиден‑холл‑стрит, где у Грин‑Маркет и нашли нужную забегаловку. Мы негласно договорились о вежливом перемирии и по пути говорили на тривиальные темы: о погоде, радовавшей в последнее время, о сенсациях нового театрального сезона, об оживлении на бирже.

Я вошел за ним в набитую людьми прокуренную харчевню, где за шиллинг подавали пережаренные отбивные и кружку несвежего эля. Мы заняли столик, и Адельман заказал две порции. Через несколько минут мальчик принес две тарелки с жирным жареным мясом, капустой и ломтем бледно‑желтого хлеба, подкрашенного, грубого и ломкого, совсем непохожего на настоящий белый хлеб, который делают из муки мелкого помола.