– Какое доказательство? – Лицо Адельмана под белым париком стало пунцовым.

– Могу лишь сказать, что доказательство это довольно веское.

Я несколько преувеличивал свое доверие к отцовскому сочинению. На самом деле ничего, кроме высокопарной риторики, я в нем не увидел. Но я полагал, что рукопись давала мне бесспорное преимущество перед Адельманом и хотел использовать его полностью.

– Что это? – требовательно спросил Адельман. – Поддельная акция? – Он произнес эти слова почти беззвучно, одними губами. – Если речь об этом, уверяю вас, это всего лишь подделка. Ничего подобного не могло выйти из «Компании южных морей». Что бы это ни было, оно преследует цель убедить вас в том, чего на самом деле нет и быть не может.

– Подделка подделки? – Я готов был рассмеяться. – Обман в обмане? Как мило. Вероятно, противники фондовой биржи правы, говоря, что это – дьявольщина.

– Назовите цену вашего доказательства. Забудьте на миг мои слова, что оно ничего не доказывает. Я готов заплатить, чтобы остановить распространение слухов.

Надеюсь, я не разочарую моего читателя, если скажу, что на мгновение я задумался, прикидывая, какую можно было бы назвать цену. Чем таким я был обязан отцу, что могло бы помешать отказаться от платы за то, что я и так пытался сделать все эти годы – забыть его? Что ожидал Адельман услышать, когда просил назвать цену? Тысяча фунтов? Десять тысяч фунтов? Может, следовало уточнить, прежде чем отказаться?

Я всегда испытываю некоторое разочарование, когда понимаю, что не способен совершить зло или действовать по расчету, даже если это в моих интересах. Возможно, чтобы скрыть внутренний конфликт, я напустил на себя возмущенный вид.

– Моя цена? Моя цена – это ответ на вопрос, кто убил моего отца и Бальфура и почему. Другой цены быть не может.

– Черт вас возьми! – Он резко бросил нож и вилку на стол.

Признаюсь, я наслаждался этим мигом власти и не видел причины отказывать себе в этом удовольствии.

– Вы сказали – черт меня возьми? Не соблаговолите ли вы встретиться со мной завтра на рассвете в Гайд‑парке?

Кровь отлила от лица Адельмана, и оно стало такого же цвета, как его парик.

– Уверяю вас, сударь, я не участвую в дуэлях. Это варварский обычай, и практикуется он среди равных. Вам должно быть стыдно, что вы осмелились предложить подобное.

– Дуэль – вещь опасная, – согласился я, – но бросать оскорбление прямо в лицо человеку, мистер Адельман, не менее опасно. Признаюсь, мне надоело, что вы пытаетесь препятствовать моему расследованию. Я не отступлю от своей цели. Меня нельзя купить. Я прекращу расследование, когда найду ответы на все вопросы, и не раньше. Если мне придется при этом вывести на чистую воду «Компанию южных морей», Банк Англии или кого‑либо еще, кто имел отношение к этим смертям, я сделаю это не колеблясь.

Я встал и посмотрел сверху вниз на этого важного человека, который, может быть впервые за много лет, не знал, что ответить.

– Если желаете продолжить данный разговор, вы знаете, где меня можно найти. Всегда к вашим услугам.

Я повернулся и вышел, довольный собой. Впервые после того, как я начал искать правду, стоящую за смертью отца, я почувствовал, что обладаю какой‑то силой.

Я желал поскорее вернуться домой, так как встреча с Адельманом меня необычайно утомила. Но мои мечты снять обувь и выпить стаканчик вина рухнули, когда я увидел свою домовладелицу, ожидавшую меня на пороге. По ее лицу я понял, что отдохнуть мне удастся не скоро. Я заметил, что у нее встревоженный и усталый вид. Если бы не собственная усталость, я также мог бы заметить страх в ее впавших глазах и необычайную бледность.