– Мистер Уивер, в гостиной вас дожидаются какие‑то мужчины, – сказала она прерывающимся голосом.

– Какие‑то мужчины, – пробормотал я. – Надеюсь, это джентльмены не христианского вероисповедания, миссис Гаррисон? Может быть, индийский раджа со своей свитой решил почтить меня визитом?

Она молитвенно сложила руки.

– Они в гостиной.

За несколько секунд, что отделяли меня от гостиной, в моей голове пронеслось множество вариантов. Может быть, пришел констебль, чтобы арестовать меня за убийство Джемми? Войдя в гостиную, я увидел пятерых довольно прилично одетых мужчин, но их злобные глаза свидетельствовали, что и платье и парики были обманчивыми. Трое сидели на диване, нагло расставив ноги. Двое стояли позади дивана: один из них теребил в руках китайскую вазу миссис Гаррисон; другой поглаживал выпуклость в кармане камзола, где, без всякого сомнения, лежал пистолет.

Это были не люди констебля.

– Ах, – сказал человек с вазой в руках. Он поставил ее на место с такой силой, словно хотел, чтобы она раскололась. – Вот наконец пожаловал и сам великий мистер Уивер. Мы вас ждали весь день. Это несколько невежливо, вы так не думаете?

Миссис Гаррнсон не стала заходить вместе со мной в гостиную, но осталась в прихожей, чтобы ей было слышно, что происходит.

Я не имел ни малейшего представления, кто эти люди, но их присутствие меня заинтриговало. Я понимая, что мне может грозить серьезная опасность, но мне казалось, что я вскоре узнаю нечто важное о загадочных смертях, которые расследовал.

– Если у вас ко мне дело, – сказал я строго, – изложите его. Если нет – уходите.

– Только послушайте его, – сказал один из сидевших па диване, – он думает, что может указывать нам, что делать.

– Мистер Уивер, – сказал главный, – мы пришли, чтобы отвести вас на встречу. Наш хозяин приглашает вас намести ему визит. И чтобы вы не потерялись, он попросил вас к нему доставить.

– А кто ваш хозяин?

– Вы это узнаете в свое время, – сказал главный. – Если не станете сопротивляться, вам не причинят вреда. У нас достаточно сил, да и пистолеты есть тоже, чтобы не позволить вам выкинуть какую‑нибудь штуку.

Миссис Гаррисон за моей спиной пронзительно взвизгнула. Я повернулся к ней.

– Не бойтесь, – сказал я. – Эти люди причинили вам какой‑нибудь вред?

Она помотала головой.

– И не причинят. – Я обратился к главному: – Пойдемте.

Будь я одни, я, может, и решился бы на применение силы, но рисковать безопасностью миссис Гаррисон я не мог. Безусловно, она была малоприятной женщиной, но мой долг не позволял мне ввязываться в потасовку, в которой она могла пострадать.

– Экая галантность, – заметил один из мужчин, когда они выводили меня из дома миссис Гаррисон.

Увидев ожидающий экипаж, я прибавил шагу, чтобы поскорее закончить этот инцидент. На улице посмотреть на странную процессию собралась небольшая толпа, и я про себя подумал, что, по крайней мере, мне нечего бояться при таком количестве свидетелей. Но не успел я так подумать, как почувствовал резкую боль в затылке. Боль парализовала все мои чувства. Во времена моих выступлений мне часто приходилось получать удары в голову, но одно дело, когда соперник бьет тебя кулаком в лицо, и другое – когда тебя бьют сзади твердым предметом. Боль была неописуемая в буквальном смысле этого слова, она была тупой и пронзительной, горячей и холодной одновременно. «Этого не может быть, – подумал я, – так больно не бывает».

Инстинктивно я схватился за место, откуда исходила эта нестерпимая боль. Я не должен был этого делать, поскольку другой мужчина тут же нанес мне сильный удар в живот.