– Расскажите, как идет ваше расследование, – сказал Адельман, макая хлеб в жирный мясной соус.

Далеко не впервые меня угощали свининой, после моего бегства из дому я неоднократно ел свинину без каких‑либо угрызений совести. Однако в том, что Адельману непременно требовалось пожирать мясо свиньи у меня на глазах, было что‑то настолько отталкивающее, что мне сразу расхотелось есть.

– Идет своим чередом. – Я обмакнул кусок хлеба в соус и положил его обратно на тарелку.

Адельман засмеялся с набитым ртом.

– Рад слышать. Надеюсь, клерки в «Компании южных морей» оказывают вам посильную помощь.

– Вот если бы посильную помощь оказывала мне вся Компания…

Адельман продолжал поглощать пищу.

– Вы еще не обращались ко мне ни с какой просьбой.

– Вы дали мне ясно понять, что не намерены помогать мне ни в чем.

Он взглянул на меня:

– Не любите свинину? Я полагал, вы более современный человек. – Он покачал головой и улыбнулся. – Ваша глупость в отношении рациона питания имеет ту же природу, что и ваша глупость в отношении расследования. Я надеялся отвратить вас от пути, порожденного племенной невежественностью. Но если я не могу воспрепятствовать вашему расследованию, я надеюсь хотя бы ограничить вред, который оно наносит королевству.

Это мне показалось чересчур очевидным. Он хотел сбить меня с пути, значит, все, что говорит Адельман, необходимо тщательно просеивать.

– Очень хорошо, – сказал я, приготовившись проверить его новый настрой. – Что вы можете сказать мне о Персивале Блотвейте?

Адельман опустил вилку.

– Блотвейт? Какое отношение Блотвейт может иметь к вам?

– Полагаю, мой отец имел к нему отношение. А также, – добавил я, рассчитывая на какую‑нибудь реакцию, – он дал мне ясно понять, что будет содействовать моему расследованию.

Адельман фыркнул с отвращением:

– Он будет содействовать вам до тех пор, пока это будет подрывать репутацию «Компании южных морей». Позвольте мне рассказать вам поучительную историю, мистер Уивер. Как вы помните, четыре года назад, когда Претендент предпринял свою самую отчаянную попытку захватить остров и сесть на престол, восстановив династию Стюартов, стали ходить слухи, что его карета приближается к Лондону. Возможно, сударь, вы также помните, какую панику вызвал этот слух. Услышав, что Претендент может спокойно въехать в город как монарх, многие решили, что война закончилась поражением и что король Георг будет вынужден бежать. В действительности восстание в Шотландии было подавлено, но эти слухи не были простым вымыслом, порожденным страхом. Свиту, а также карету с гербом Претендента нашли на дороге, ведущей в Лондон.

– Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

– Ничего удивительного, – сказал Адельман. – Но скоро поймете. Когда слух о приближении Претендента дошел до Биржевой улицы, цены на акции резко упали. Все, у кого были ценные бумаги, старались продать их по любой цене, так как боялись, что, если Претендент захватит престол и станет королем вместо Георга, бумаги потеряют всякую ценность. Не хочу сказать, что все, кто покупал во время кризиса, были преступниками. Среди них были и патриоты, включая меня самого. Мы верили в способность его величества противостоять вторжению. Но мистер Блотвейт скупал ценные бумаги в большом количестве и сделал себе огромное состояние, когда выяснилось, что вторжение было мистификацией, и цены на акции нормализовались.

– Ваше отношение к тому, что считать преступлением, очень изменчиво, – заметил я. – Вы сказали, что тоже покупали,когда цены упали. По‑вашему, он подлец, потому что купил больше, чем вы?

– Нет, он подлец, потому что он и организовал панику, – сказал Адельман, положив в рот кусок отбивной.