– Нет, он подлец, потому что он и организовал панику, – сказал Адельман, положив в рот кусок отбивной. – Блотвейт нанял кареты, велел людям изображать из себя Претендента и его свиту, а сам сидел и ждал, когда начнется паника на рынке. Это был ловкий план, и благодаря ему человек, который был просто состоятельным, стал поистине богатым.

Я не стал выражать никаких чувств, надеясь, что это подтолкнет Адельмана рассказать что‑нибудь еще.

– Все это напоминает ложную тревогу, поднятую мистером Дарбле по поводу лотереи, – вежливо заметил я.

– Полагаю, разница лишь только в масштабе. Мистер Дарбле мог расстроить планы нескольких инвесторов. Мистер Блотвейт мог погубить целую нацию. Признаюсь, в моих словах есть горечь, поскольку, когда газеты клеймят биржевых маклеров, они, как правило, бросают камни в мой огород. А я просто коммерсант, который с радостью служит своей стране. Блотвейт – вот кто действительно преступный биржевой делец. Этот человек готов погрузить в хаос – и уже погружал – финансы целой страны, чтобы добиться преимущества на бирже. Теперь решайте, будете ли вы доверять такому человеку.

– Чего вы хотите от меня, мистер Адельман?

– Я лишь хочу дать вам совет. Продолжайте свое расследование, мистер Уивер. Его уже обсуждают в кофейнях, но не так бурно, как можно было ожидать. Я говорю: продолжайте его, проявляя всю свою настойчивость и вызывая по возможности больше шума.

А потом можете сидеть и ждать, как ваш друг мистер Блотвейт, когда цены на бирже упадут. А когда они упадут, можете скупать в больших количествах. Если повезет, вред, который вы нанесете, не будет продолжительным, а вы разбогатеете.

– Что вам известно, – спросил я с нарочитой небрежностью, – о поддельных акциях «Компании южных морей»?

Подобно герою Овидия, мистер Адельман мгновенно переменился. Он вскочил и, схватив меня за руку, угрожающе, но едва слышно прошипел:

– Никогда не говорите о подобных вещах! Вы не представляете, какой вред вы способны причинить. Такие слова подобны магическому заклинанию. Если их произнести вслух в неподходящем месте, они могут погубить королевство. – Адельман немного успокоился. Он сел на место. – Простите мою горячность, но есть вещи, в которых вы ничего не понимаете., Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как вы губите то хорошее, что было создано нами.

– Бы говорите, что служите стране, но ничем не отличаетесь от Блотвейта, который преследует личную выгоду. Я твердо уверен: то, о чем вы попросили меня не упоминать, в действительности существует. Я намерен продолжать эту линию расследования, поэтому можете с тем же успехом рассказать мне все, что вам известно.

– Это не более чем злые слухи, – сказал Адельман после недолгого раздумья, – пущенные Блотвейтом. Такая же мистификация, как с каретой Претендента. Насколько мне известно, он выпустил поддельные акции, чтобы придать достоверность своему вымыслу. Но, поверьте мне, это лишь уловка, с помощью которой он стремится подорвать доверие к нашей компании. Вы, мистер Уивер, лишь орудие в руках тех, кто к этому стремится.

– А что вы скажете, если я сообщу вам, что мой отец верил, будто поддельные акции существуют – и выпускаются кем‑то внутри «Компании южных морей»?

– Я скажу, что вас кто‑то вводит в заблуждение. Ваш отец был слишком проницательным маклером, чтобы поверить в такой неправдоподобный слух.

Я выждаk какое‑то время, надеясь, что у Адельмана сдадут нервы.

– У меня есть доказательство, – наконец сказал я.

Я решил не уточнять, есть ли у меня доказательство существования поддельных акций или того, что в их существование верил отец.