За Уайльдом следовал его адъютант, Абрахам Мендес. Он стоял с каменным лицом, ничем не выдавая, что помнит наш разговор на ступенях синагоги Бевис‑Маркс. Насколько я понимал, в его задачу входило бросать грозные взгляды на все, что движется. То, что он меня знает, никак не влияло на его поведение.

– Мистер Уивер, рад снова вас видеть. – Уайльд схватил мою руку и стал ее ожесточенно трясти, словно хотел придать какое‑то дополнительное значение даже этому простому жесту вежливости. – Я должен извиниться за доставленное вам неудобство. Я велел своим людям обращаться с вами повежливей, но ваша репутация, должно быть, навела на них такой ужас, что они утратили над собой всякий контроль.

После нашейвстречи в таверне «Бедфорд‑армз» я знал, что рано или поздно мне придется встретиться с Уайльдом снова, но не мог понять, чего он хотел добиться в данном случае. Для чего было меня избивать, если это вызовет лишь желание отомстить обидчикам? Для чего было завязывать мне глаза, если всему Лондону известно, что Джонатан Уайльд живет в недавно купленном просторном доме в Грейт‑Олд‑Бейли?

Уайльд велел своим людям выйти из комнаты и сел в жесткое кресло с огромными подлокотниками. Мендес обошел вокруг и встал за его спиной, смотря на меня холодным взглядом, от которого бросало в дрожь. Я не понимал, как Мендес мог с такой легкостью совмещать две роли – грозного бандита и приветливого еврея‑соотечественника.

– Снова прошу прощения, – тихо сказал Уайльд, – за это недоразумение. Надеюсь, оно не оставит у нас неприятного осадка. Могу я предложить вам стакан вина, которое поможет вам успокоиться? – Он, прихрамывая, подошел к графину, стоящему на столе в центре комнаты, всячески демонстрируя, что желает сам наполнить мой бокал, не обращаясь к слугам.

– Не откажусь от стакана вина.

Я осторожно переменил положение своего избитого тела, пытаясь сесть поудобнее. Этот разговор был подобен бою на ринге.Мне придется преодолеть боль и быть настороже, несмотря на то, что мое тело молило о капитуляции,

Уайльд налил вина, протянул мне бокал с величайшим почтением ивернулся на свое место.

– Нам так о многом надо поговорить. Удивительно, не правда ли, что нам не удается встречаться чаще?

Я сделал глоток и обнаружил, что действительно немного успокаиваюсь. Я выпрямился, преодолевая пульсирующую боль в голове, и смело встретил злодейский взгляд Уайльда.

– Боюсь, мистер Уайльд, меня мало что может удивить и мало что может вывести из равновесия. Понимаю, что у вас, вероятно, не было намерения причинить мне вред, но он был причинен, и поскольку я нахожусь не в самом хорошем расположении духа, извольте, пожалуйста, сообщить, что у вас ко мне за дело, если оно, конечно, есть.

– Очень хорошо, мистер Уивср, я тоже очень занятой человек. – Он сел. – Мне бы хотелось, чтобы между нами установилось взаимопонимание, так как нам так легко стать соперниками. В конце концов, мы ведь занимаемся одним делом. Однако, поскольку мне удалось достигнуть неоспоримых успехов в ловле воров, боюсь, вам не на что здесь рассчитывать. Но для вас остаются богатые возможности по сбору долгов, охране джентльменов и даже расследованию ужасных преступлений, вроде того, что было совершено в отношении вашего отца.

– Что вам известно об этом? – спросил я, по возможности не выдавая своего волнения.

Он покачал головой, словно его удивила глупость моего вопроса:

– Уверяю вас, сударь, в этом городе мало что происходит, о чем я бы не знал.

– Тогда вы могли бы мне сказать, кто убил моего отца, – парировал я.

– Увы, – покачал он головой, – как раз эта информация ускользнула из поля моего ярения.

– Тогда, возможно, поле вашего зрения не так широко, как вы хотели бы это представить.