Трудно было сказать, что произвело на Элиаса большее впечатление – моя идея или мой энтузиазм.

– Боже мой, Уивер! На твоем лице вдохновение. Я тебя не узнаю.

Я поделился своей идеей, а Элиас помог мне с деталями. Потом мы поехали в контору газеты «Дейли адвертайзер» и поместили объявление следующего содержания:

Все,

кто когда‑либо покупал акции у мистера Мартина Рочестера

или продавал акции ему,

приглашаются посетить

кофейню мистера Кента на Питер‑стрит,

рядом с Блумсбери‑Сквер,

в этот четверг, между двенадцатью

и тремя часами пополудни,

где получат компенсацию за потраченное время.

Закончив дело, мы вышли на улицу, чтобы разойтись по домам. Мы оба прикрыли носы носовыми платками, проходя мимо бедняка, толкавшего тележку с гнилой бараниной.

– Это смелый ход, – пробормотал я, стараясь поскорее оставить ужасную вонь позади.

– Согласен, – сказал Элиас. – Думаю, он должен быть успешным. Ваши враги, сударь, знают, кто вы и чем занимаетесь. Они сумели заставить вас прийти к ним, они сумели найти вас. Теперь, сударь, ваша очередь выявить их слабости. Этот мошенник Рочестер изо всех сил старается скрыть свою личность, но никто не может быть неуловимым. Он совершал ошибки, и мы вскоре узнаем, какие именно.

– Иначе и быть не может, – возбужденно согласился я. – Думаю, эта его фальшивая личина не рассчитывалась на такое тщательное расследование, которое мы предпримем.

Элиас кивнул.

– До тебя начинает доходить смысл теории вероятности, – сказал он. – Предполагая, что обязаны существовать жертвы, ты выяснишь, кто преступник.

– Если бы у нас была рукопись отца…– Я только сейчас понял, что значила потеря этого документа. – Будь она у нас в руках, мы бы такой муравейник могли разворошить…

– Так ты уже разворошил, – заметил Элиас. – Поэтому ее и украли.

Он был прав. Мне было необходимо научиться думать, как он, если я собирался осилить своих противников.

Додумавшись поместить объявление, я переполнился восторгом от осознания собственной находчивости и сгорал от нетерпения рассказать дяде. Дверь дядиного кабинета была приоткрыта, и я надеялся, что он не занят. Но вскоре оказалось, что я ошибался. Из кабинета доносились голоса, и я собирался уйти, чтобы вернуться в более удобное время, но что‑то меня насторожило. Один голос принадлежал Ною Сарменто, и, хотя я не испытывая симпатии к этому человеку, меня не удивило, что он разговаривал с дядей. Меня поразил другой голос, так как он принадлежат не кому иному, как Абрахаму Мендесу, подручному Джонатана Уайльда.

Я быстро отошел от двери, слишком быстро, так как услышал лишь несколько слов из их разговора, но я не мог находиться там, где меня могли обнаружить и обвинить, что я шпионю за своими родственниками.

Я вышел из дома и стал ждать на улице, прохаживаясь взад‑вперед в течение часа, пока не увидел, как Сарменто и Мендесвыходят из дома вместе. Справедливости ради следует сказать, что они вышли из дома одновременно, поскольку между ними не было ничего похожего на взаимодействие. Просто они покидали одно и то же место в одно и то же время.

Я пошел к ним навстречу, прежде чем они разошлись.

– Эй, джентльмены! – воскликнул я с показной веселостью. – Приятно видеть вас обоих, особенно вас, мистер Мендес, выходящими из дома моего дяди.