Каждые несколько минут я отрывался от газеты, чтобы посмотреть, не спрашивает ли кто‑нибудь меня, и обратил внимание на мрачного господина за одним из столиков. Перед ним лежала газета, но было видно, что он ее не читает. Этот господин был аккуратно одет, но из‑за его манеры носить парик, из‑за того, как висел на нем камзол, и в особенности из‑за того, что он не снял толстые кожаные перчатки в помещении, он выглядел странно и привлекал внимание. У меня возникло ощущение, что, если снять с него парик и прямо посмотреть ему в лицо, я увижу, что мы уже встречались.

Чувствуя себя самоуверенным и, возможно, слишком возбужденным от кофе мистера Кента, я подошел к столику и сел. Я тотчас узнал этого человека. Я узнал тяжелый, жестокий и тупой взгляд, а также безжизненный левый глаз, утопавший в желтоватом гное. Он не знал, как реагировать на мой прямой вызов, и делал вид, что погружен в чтение.

– Как ваша рука, мистер Арнольд? – спросил я.

Он не был похож на прежнего головореза, у которого я так грубо отнял любовные письма сэра Оуэна. Он был чист и аккуратен, хотя печать бандита никуда не исчезла. Я мог с уверенностью сказать, что он боится меня, и не напрасно. Мы оба знали, что я не колеблясь применю силу, подобную той, что применил ранее.

Я пытался припомнить, какую руку я проткнул тогда ножом, правую, или левую, так как именно ее мне хотелось бы схватить. Арнольд воспользовался моим раздумьем, вскочил со своего места и, запустив в меня стул, чтобы замедлить мое движение, бросился к выходу. Я бросился за ним спустя несколько секунд, но этих секунд ему было вполне достаточно. Когда я оказался на улице, его нигде не было видно. Терять мне было нечего, и я побежал наугад, надеясь, что мне повезет. Но удача от меня отвернулась, и после четверти часа безуспешных поисков я отказался от погони и вернулся в кофейню.

Хорошо, что я был занят этой неприятной встречей с мистером Арнольдом, потому что, когда я вернулся, освеженный и всклокоченный, я увидел, что официантка разговаривает с молодой дамой. Я услышал, что дама спрашивает обо мне. Если бы она вошла в кофейню и увидела, что там сижу я, она, конечно, ушла бы прежде, чем я бы ее заметил. Я стоял на пороге, тяжело дыша и машинально отряхивая пыль с камзола, и тут наши глаза встретились.

По моему объявлению пришла Мириам.

Глава 28

Машинально копируя мои движения, Мириам начала обтирать руки о кринолин своего платья. Она посмотрела на меня. Посмотрела на дверь. У нее было немного шансов сбежать, но, как это бывает, когда человек испытывает смятение, такая абсурдная мысль, безусловно, пришла ей на ум.

Я попросил девушку отвести нас в отдельный кабинет и заказал бутылку вина. Мы оказались в небольшой опрятной кабинке, где из мебели были только стол и несколько разнородных стульев вокруг него. Комната явно предназначалась для деловых встреч, и меня это обрадовало. Со стены на нас смотрели грубо исполненные портреты королевы Анны и Карла Второго. Не было никакого сомнения, что мистер Кент привержен политике тори.

Мириам сидела не шевелясь на своем стуле. Я наполнил бокал вином и поставил перед ней. Она обняла тот своими изящными ручками, но не стала поднимать и подносить ко рту.

– Я не ожидала увидеть вас здесь, кузен, – тихо сказала она, не поднимая глаз.

Я не стал, подобно Мириам, скромничать в отношении вина. Сделав большой глоток, я сел и попытался решить, следует ли мне смотреть на нее или лучше отвести взгляд.

– Какое вы имеете отношение к Рочестеру? – наконец произнес я.

Я надеялся смягчить тон, чтобы мой голос звучал спокойно и выражал озабоченность и простое любопытство. Вопрос прозвучал как обвинение.

Она опустила бокал и встретилась со мной взглядом. У нее был вид испуганного и озлобленного приходского попрошайки.