Так же вдохновляет меня воспоминание о двенадцатинедельном ультразвуке. Бог мой. Как я сидел в той комнате, в полумраке, слушая искажённый звук сердцебиения… стук биения жизни. Разглядывая голову и конечности – абсолютную реальность ребёнка. Это сделало его существующим. Настоящим.

Я – отец.

Теперь я провожу много времени с Томми. Большую часть времени я сижу дома, поэтому взял на себя максимальное количество заботы о нём. Томми интересовался моей ногой и поначалу немного боялся её. Не знаю, почему, и как он должен относиться к моему увечью. Но шли недели, и он научился принимать его как часть меня.

Ида всё время рядом, следит, чтобы я не напортачил, и даёт мне советы по основам воспитания детей. Кто бы знал, что там есть над чем подумать? Они с Хэнком просто находка. Они приходят каждый день, чтобы помочь и оказать поддержку. Судя по странным взглядам, которые дарит мне Хэнк, он считает, что я делаю половину приличной работы, чтобы взять себя в руки.

Я тоже много думал, в основном, о трёх вещах. Что мне делать, когда я полностью восстановлю способность двигаться? Что мы будем делать с фермой? И Рейган. Достаточно ли просто быть рядом и любить её? Я думаю, размышляю. Упорно тренируюсь, чтобы нарастить мышцы, научиться ходить без поддержки, хотя мне кажется, я буду всегда чувствовать себя увереннее, если буду на что то опираться. Я могу идти по беговой дорожке, изредка используя поручни. И, параллельно всему этому прогрессу, я продолжаю свои размышления.

Наконец, месяц спустя, я принимаю несколько решений. По крайней мере, определяюсь с направлением.

Рейган показывает мне небольшую выпуклость на животе. Я люблю её, просто обожаю. Каждый раз, когда я рядом, то опускаю на неё ладони, представляя внутри маленький арахис, который растёт и развивается. У меня все ещё бывают моменты, когда я сомневаюсь, что буду когда нибудь хотя бы наполовину приличным отцом, но я попытаюсь. Я сделаю всё, что в моих силах.

Я сижу на крыльце, в руке телефон Рейган, в другой клочок бумаги с номером телефона. Наконец, я его набираю.

Вызов, второй, третий.

– Алло?

– Привет, Хантер? Это Дерек.

– Дерек? Чёрт возьми. Приятно тебя слышать. Как поживаешь?

– Полагаю, ты в курсе.

Он колеблется:

– Да, я слышал. Держишься?

– Ну… более менее, – я проглатываю свою гордость. – Мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – Хантер кажется удивлённым. – Дерек, брат, что угодно! Только скажи.

– Можешь приехать ко мне ненадолго? Ты, Рания и дочурка?

– Думаю, да. Я могу взять неделю отпуска. Что нибудь придумаю. Где ты?

Я снова мнусь. Наверное, какие то слухи до него доходили, но Хантер заслуживает услышать это от меня.

– У Рейган Барретт. За пределами Хьюстона.

– Слышал о... слышал, что вы с ней…

А вот и та часть, за которую он может и получить горячих.

– Влюбились, – прерываю я его. – И по этой причине мне тоже нужна твоя помощь.

– Влюбился… Господи, сынок, – он смеётся. – Ты действительно смог? Ты?

– Вернулся другим, Хант. Впервые, я имею в виду. После того, как меня вытащили из той дыры.

Он сразу становится серьёзным:

– Я знаю. Поверь мне, брат, я знаю.

Я слышу, как на заднем плане плачет ребёнок, и слышу, как Хантер обращается к своей дочери, его голос приглушен:

– Я буду рядом через секунду, сладкая. Папа разговаривает по телефону. Послушай, всё в порядке, видишь? Папа это починил, – его голос возвращается к нормальной громкости. – Сожалею. Итак, какой адрес?

Я даю ему адрес, и мы ещё немного болтаем, но становится ясно, что он должен позаботиться о своей дочери.