Отряд Николя Жюстена быстренько обернулся - за новой партией ракет и на новую позицию. Между фортами Бон Шанс и Либертэ. Там, где нет старой испанской стены, а улицы выселок выходят прямиком на новую набережную. Конечно, неудобно превращать крыши домов в стартовую площадку для ракет, так недолго дома пожечь, но что поделаешь? Война. А на ней потери неизбежны. Хотя… Крышы-то крыты не пальмовым листом по испанскому обычаю, а на французский манер, хорошо обожжённой черепицей. Ходить по такой кровле - сущее наказание. В башмаках потопчешь до осколков, а босиком - черепица под южным солнышком раскалилась что те адские сковородки. Жюстен плюнул и пошёл в башмаках… Установить направляющие на крыше было не так-то просто, но на полигоне чёртов германец гонял их до седьмого пота. Вот сразу видать - мужик когда-то был офицером. Зато ракетчики теперь смогли бы поставить направляющие не то, что на крыше дома - на шпиле собора!

    Вторая линия англичан, уже пострадавшая от их умения на один целый фрегат и такелаж пары его товарищей, медленно подходила к месту сражения. Да… Расстояние - полмили от берега. Тут придётся извернуться, чтобы попасть, ракеты может заметно снести ветром вправо. А если так, то прицеливаться нужно с учётом ветра, левее. Так и сделали.

    -  Готовы, черти? - окликнул он помощников, расположившихся на соседних крышах.

    -  Готовы!

    -  Поджигай фитили!

    Снова шестнадцать ракет. Только на этот раз одна рыскнула вниз и упала в воду. Остальные пошли в нужном направлении. И четырём из них повезло взорваться над ещё одной парой фрегатов-неудачников. А в ответ на стрельбу тяжёлых фрегатов заговорили молчавшие до тех пор скрытые батареи. Пушки там стояли как на сторожевиках - небольшого калибра, но длинноствольные. Приятного для фрегатов будет маловато.

    Дела ракетчиков Сен-Доменга пока складывались удачно. А форт Осама, самый мощный на острове, молчал. Его тяжёлым пушкам, что уцелели при взрыве Турель де Рош, попросту нечем было стрелять.

    Комендант Франческо Бенедетти, уроженец богатой Венеции, крыл англичан такими словами, что даже камни вверенной ему крепости, имей они уши, покраснели бы от стыда. Сбежавший от правосудия родной республики (наколол соперника на шпагу), от преследования инквизиции (был замечен в богомерзкой алхимии) и французских кредиторов (взял в долг три тысячи ливров и, само собой, не отдал), пять лет назад он не знал, куда податься, чтобы не угодить на плаху, костёр или в долговую тюрьму. Нетипичным он был венецианцем, что попишешь… Переменчивый ветер судьбы вовремя принёс его во французский Брест, в один из припортовых кабаков, где местные моряки как раз обсуждали последние новости с Антильских островов. Мол, тамошние пираты, награбив чёртову кучу золота, придумали какую-то республику и приглашают хорошо знающих своё дело людей на Антильские хлеба. Бенедетти сразу вспомнил, что он не только бретёр, алхимик и должник, но ещё и канонирский офицер. Завербовался. Переехал за океан и ни разу за пять лет о том не пожалел. Даже дослужился до коменданта главного форта! А тут такой пассаж. Предатель Девре, чтоб ему пропасть, наверняка использовал не только фитиль, но и фугасную трубку, дабы отсрочить взрыв и улизнуть. Если бы не ополченцы, ушёл бы, гадёныш. Ну, теперь Бретонец, не к ночи он будь помянут, вынет из него все жилы! Что бы там ни было, проклятый лейтенант ответит за всё - и за разрушенную крепость, и за загубленную карьеру синьора Бенедетти.

    "Почему это вдруг - загубленную? - мысленно одёрнул себя комендант. - То, что было в ящиках у лафетов, побило камнями, в пушку эти калеки уже не станут. Хорошо хоть вовсе не рванули… В стволах было по снаряду - есть три штуки… Нет, на линкор мало… Девре говорил, с заводика привезли всё, что там было… Мадонна! Почему я должен ему верить после всего открывшегося? А вдруг он нарочно солгал?… Ещё не всё потеряно, клянусь ключами святого Петра!"

    -  Паоло! - заорал он, подзывая молодого ординарца.