-  Чёрт бы их побрал! - заорал Харменсон, морщась от боли. - Где Фолкингем, мать его так? Где его чёртовы вояки? Надо или срочно отступать, или пробиваться к баррикадам, пока нас тут не перебили!

    Отчаянные ямайские братки склонились ко второму варианту: отступать, а потом снова идти по простреливаемому месту? Они и так потеряли слишком много людей. И, пока воцарилось короткое затишье, канониры оперативно выстрелили по баррикадам. Только в одном случае из четырёх ядро попало довольно точно, разметав верхний слой мешков. Но и это Харменсон посчитал удачей - надо было ближе подбираться, чтобы разбомбить баррикады с полной уверенностью в их дальнейшей небоеспособности. Воробушек в Панаме приказывала стрелять с тридцати шагов… Пираты, бросив пушки и прикрываясь щитами, подобрались как можно ближе. Снова услышав знакомый вой снарядов, они немедленно вскинули эти щиты над головами и столпились под ними как смогли… Словом, кто не успел, тот опоздал. А затем, переждав разрывы картечных фугасов, ямайцы побросали щиты и ринулись в атаку. В знаменитую пиратскую атаку, сметавшую на своём пути всё живое.

    И вот тут защитники города изволили высунуться из-за баррикад. В их арсенале оказались старые корабельные пушки, заряженные картечью. А скорострельные ружья Сен-Доменга были не менее знамениты, чем пиратская атака…

    Перестрелка была жесточайшая. На борту "Гардарики" уже было около трёх десятков убитых. Но сколько трупов лежало на палубе "Сент-Джеймса", определить было крайне затруднительно. Единственное слово, которое напрашивалось - тьма. Потери как минимум шесть к одному, если не больше, ибо точность и эффективность пиратского огня были просто убийственны. К тому же, пираты были обучены сразу выбивать офицеров и лучших стрелков противника. Так что в первую же минуту на борту английского флагмана из офицерского состава остались в живых только старший помощник Грин, Оливер Хиггинс (хоть он и не служил на флоте, но имел офицерский чин), старший канонир, ну и, само собой, господин адмирал. Пираты целенаправленно, методично выстреливали всех, кто пытался командовать на палубе, а лишённые командиров матросы уже не могли действовать слаженно, командой… Фок-мачта "Гардарики" при ударе треснула, фор-брам-рея сорвалась и повисла на вантах линкора вместе с фор-брамселем. Несколько человек под прикрытием огня обрубили ванты и фордуны, обрезали шкоты, и фок-мачта, обрывая стяжки, начала под тяжестью собственного веса неотвратимо заваливаться вперёд.

    Пока противники яростно обстреливали друг друга, случилось то, что должно было случиться. Матросы на реях линкора всё-таки успели поставить два паруса - грот и фок. Даже перестрелка не помешала. Скорее, наоборот: не получая приказов от командиров, матросы решили проявить инициативу и подсуетились. Кроме того, ветер был достаточно крепким, чтобы высокий борт линкора и сам прекрасно "парусил"… "Сент-Джеймс" мало помалу начал разворачиваться по ветру. Поначалу из-за бешенной перестрелки на это не обратили внимания. Но когда на баке "Гардарики" затрещала и без того повреждённая обшивка, застонала медь, а доски палубного настила в носовой части начали лопаться, всё сразу стало ясно.