|
Поначалу из-за бешенной перестрелки на это не обратили внимания. Но когда на баке "Гардарики" затрещала и без того повреждённая обшивка, застонала медь, а доски палубного настила в носовой части начали лопаться, всё сразу стало ясно. Линкор разворачивало, и врезавшийся в него сен-доменгский флагман начал буквально выламываться из его корпуса. Теперь Галке оставалось только дождаться, пока её верный корабль освободится, и… отходить подальше от обречённого линкора. Ведь острый, обитый металлом форштевень "Гардарики" прорубил ему борт в районе шканцев сверху донизу, до самой ватерлинии. И ниже.
Оливер Хиггинс крайне редко попадал в ситуации, когда при всём своём уме и опыте ничего не мог поделать. Но сегодня оказался как раз тот самый редкий случай. Грин ранен, от адмирала адекватного приказа не дождёшься - он функционер, а не военный - прочие офицеры либо перебиты, либо изранены до такой степени, что не в состоянии руководить. От команды за несколько минут остались окровавленные, дезорганизованные, озлобленные ошмётки. Корабль почти неуправляем. В дыру, оставшуюся в борту после нежданного визита "Гардарики", сразу пошла вода. А мистер Хиггинс скрипел зубами от бессилия. Сейчас ничего, ничегошеньки от него не зависело… Свалившаяся фок-мачта "Гардарики" повисла на грот-стень-фордунах "Сент-Джеймса", и избавиться от неё было мудрено. А красно-белый флагман с изуродованной носовой частью осторожно отворачивал к северо-востоку. Ему тоже досталось. Но он хотя бы не так активно хлебал воду своими пробоинами. То есть, если бы дело происходило в открытом море, оба корабля погибли бы наверняка. Но в ста метрах от берега у обоих был шанс выброситься на отмель. И оба наверняка постараются не только использовать этот шанс, но и активно помешать противнику сделать то же самое. Галка не могла знать, о чём сейчас думал старший канонир "Сент-Джеймса". А мысли у него были чернее некуда. Пиратский флагман на расстоянии пистолетного выстрела! Пиратский флагман повреждён, и любой массированный залп станет для него последним! Но из-за чёртовой пробоины линкор начинает крениться на правый борт. Адмирал - сухопутная крыса. А старпом, смолёный фал ему в кормовую часть и сто акул в печёнку, верещит благим матом: пушки за борт! Да пусть бы и за борт, лишь бы можно было хоть один раз пальнуть!… Старший канонир злился, но прекрасно понимал: от залпа линкор сейчас просто рассыплется на куски. Даже на ходовых испытаниях новой боевой единицы, спущенной на воду год назад, от полного бортового залпа кое-где расходилась обшивка, и это считалось нормальным. Но при залпе у получившего огромную пробоину "Сент-Джеймса" на радость проклятым разбойникам попросту отвалится корма. - Пушки за борт! - крикнул он своим подчинённым. - Все пушки к чёртовой матери! - Это им уже не поможет, - зло процедила Галка, перезаряжая свой револьвер. Из тридцати сделанных ею выстрелов было четыре осечки. Впрочем, для револьвера это как раз не страшно. - Пару минут форы, не больше. И нам - тоже. - Ты ранена, - Джеймс и сам не обращал внимания на красное пятно, расползавшееся по его левому рукаву. - И ты ранен, Джек. - Вся левая половина её лица была залита кровью. - Но бой ещё не окончен. Фортуна, вдоволь наигравшаяся сегодня с обеими сторонами, очень своеобразно пошутила с "генералом Мэйна". Четыре пули лишь чиркнули по коже, не причинив особого вреда, но пустив немало крови. Со стороны могло показаться, что Галку в самый раз отправлять к доктору Леклерку. Но на деле она плевать хотела на любые раны, тяжёлые они или лёгкие. Потом. Если повезёт довершить начатое до конца. Но не сейчас. Сбрасываемые с линкора пушки шлёпались в воду. |
