"Если на детях будет хоть царапина, я его своими руками удавлю".

    Одинаковых людей не бывает, что бы ни говорили. Даже близнецы порой в аналогичных ситуациях ведут себя по разному. Но иногда случается, что и разные люди могут одновременно думать об одном и том же. Даже одними и теми же словами. У Джеймса и Галки сейчас был именно такой момент. С того момента, как линкор открыл огонь по городу, они не могли не думать об оставленных там сыновьях. Если бы не шедшая за ними компания, они давно уже сорвались бы на бег. Торговая улица вывела их на Пласа де Колон, в центре которой стоял памятник Колумбу. На южной стороне площади и располагался собор Санта-Мария-де-Энкарнасион, пострадавший и от взрыва Турели, и от обстрела. Но если камни взлетевшей на воздух башни не причинили особого вреда, лишь повредив восточный и южный фронтоны - один крупный обломок упал у самой Двери Прощения - то целенаправленный обстрел наделал беды… "Сент-Джеймс" стрелял не фугасами, а тяжёлыми болванками, как раз и предназначенными ломать каменные кладки. Они продырявливали крышу и разбивали перекрытия. Сводчатые готические потолки пошли трещинами, на головы укрывавшихся в соборе мирных людей посыпались камни. Возникла паника, многие бросились к дверям… Словом, когда Галка, Эшби и компания появились на площади, там уже был форменный госпиталь под открытым небом. Падавшими с потолка камнями убило человек двадцать, ещё с десяток погибло в неизбежной давке, когда все разом попытались выскочить из собора. Но раненых оказалось очень много. Переломы, ушибы, сотрясения… Врачей было немного, им помогали сердобольные женщины. Девочки-подростки, сами глотавшие слёзы, старались успокоить ревущих от страха малышей… Вот одна из девочек, совсем уже барышня, с плачем бросилась к рыбаку, конвоировавшему пленных англичан. Галка напрягла память и вспомнила - семейство басков, отец и дочь. Они, помнится, привезли рекомендательное письмо от Жана Гасконца… На глазах у всей честной компании доктор пытался наложить лубки на сломанную ногу молодой красивой женщины. Та кричала от боли и вырывалась, но её крепко держали две дюжие прачки, помогавшие доктору. Около них, съежившись, сидела на камне перепуганная девочка лет шести, а в её юбочку вцепилась двухлетняя сестрёнка. Галка с трудом признала в пострадавшей донью Инес. Будь это в иной обстановке, она бы уже постаралась успокоить несчастную испанку, но помимо воли взгляд искал Жано и Робина.

    "Где же они?"

    -  Мама! Папа!

    Жано нашёл их скорее, чем они его, и по старой привычке с радостным криком бросился к родителям. За ним спешила чернокожая нянька с малышом на руках. У Галки и Джеймса одновременно вырвался вздох облегчения. А Жано за пять шагов от мамы с папой, вдруг вспомнил, что он уже большой. И не просто большой, а самый настоящий юнга. Мальчишка состроил серьёзную рожицу и, вытянувшись, как солдатик на плацу, громко объявил:

    -  Капитан, ваше приказание выполнено!

    -  Отлично, юнга, - Галка поддержала его игру, хотя, больше всего ей хотелось обнять детей и расцеловать. - Отведите всех домой, мы скоро вернёмся.

    И, улыбнувшись, заговорщически подмигнула. Пацанёнок переглянулся с Джеймсом, хитро улыбнулся и, кивнув домочадцам, уверенно повёл их в Алькасар де Колон.

    -  Всё, трогательная сцена кончилась, - Галка смерила англичан суровым взглядом. - Теперь пойдут крутые разборки. Вот это и есть последствия бесчеловечных приказов. - Она кивнула на раненых и сложенные у стены тела убитых. - Одно дело убивать вооружённого противника, ежеминутно рискуя оказаться на его месте, и совсем другое - стрелять по беззащитным. Которые ответить не могут. Разницу чувствуете, или вам объяснить ещё и на пальцах?

    -  Кто отдал приказ? - холодным тоном поинтересовался Джеймс.