-  Ну… - помялся Рыжий. - Там и правда покойники всплывают. Страшновато, это верно. Только их течением из бухты выносит.

    -  Что с трофеями вернулись - вы опять-таки молодцы. А вот что в самоволку отправились…

    -  Это не самоволка, капитан, - лукаво прищурился Хосе-Индеец. - Это разумная инициатива, вот!

    -  Да, ты прав, - согласилась Галка. - От правильной формулировки зависит очень многое.

    Влад, уже не в силах сдерживаться, рассмеялся во весь голос.

    Рана в плече была не очень серьёзной - прострелена мышца - но болезненной. За время службы на флоте и хождения с пиратами Джеймс не раз и не два получал раны. Не смертельные, но на пару недель лишавшие его нормальной жизни. Потому что боль он переносил на редкость плохо, хоть никому, даже любимой женщине, в том не признавался. Всё же Галка о чём-то таком догадывалась. Вот и сейчас она молча накладывала на чистую тряпочку обезболивающую мазь - последнее изобретение доктора Леклерка, успевшего с помощью Каньо досконально изучить кое-какие местные травы. Джеймс так же молча стерпел перевязку: без обезболивающего он точно не заснёт, проверено на собственном опыте. Негритянка Сюзанна, напуганная сегодняшними событиями - она тоже была в соборе во время обстрела - украдкой смахивала слезинки и подавала госпоже чистые полотняные полосы.

    -  Идите к себе, Сюзанна, - глухим, предельно усталым голосом произнесла Галка.

    Служанка, подхватив тазик с розовой от крови водой и грязные бинты, ушла. А Галка - генерал Сен-Доменга, признанная предводительница пиратов Мэйна - вдруг, мелко задрожав, уткнулась лицом в рубашку мужа и разрыдалась.

    -  Всё будет хорошо, Эли, - Джеймс с бесконечной нежностью гладил жену по растрёпанной голове, мысленно радуясь её слезам. Ибо если человек способен без единого душевного содрогания пережить такой день - всё равно, война там или не война - то невольно возникает сомнение в его принадлежности к роду человеческому. - Мы победили, а значит, те, по ком ты плачешь, погибли не напрасно.

    Галка громко всхлипнула, но сказать ничего так и не смогла. Всё, что не было выплакано за последние десять лет жизни, наконец нашло выход.

    8

    -  Две недели? - ахнул старый плотник. - Да ты что, кэп? Тут всей верфи работы самое меньшее на месяц!

    "Гардарику" и другие повреждённые в бою корабли отбуксировали к новой верфи, способной капитально ремонтировать линкоры. Если "Дюнуа" или, скажем, "Сварог" отделались повреждёнными бортами, румпелями и потерянными в бою реями, то на носовую часть флагмана страшно было смотреть. Создавалось полное впечатление, будто "Гардарика" на полной скорости врезалась в скалу. Ну… почти так и было. Англичане строили свои линкоры из хорошо просушенного дуба. По полвека дерево сушили! Не скала, конечно, но приятного маловато. Форштевень корабля представлял собой месиво из поломанных досок и погнутых, зверски перекрученных медных листов. Плюс - сломаны две мачты. Плюс - развороченная обшивка правого борта. Словом, скепсис плотника Чарли был вполне понятен: в две недели осилить такой ремонт - это выше человеческих сил. А ведь нужно ремонтировать не один флагман - почти всю эскадру!

    -  Две недели, Чарли, - настаивала Галка. - Дерева мало? Вон, пожалуйста, в бухте дров сколько хочешь. Два почти целых, но слегка потопленных английских линкора. Всё равно фарватер расчищать.

    -  Будто в дереве закавыка! - всплеснул руками плотник. - Чтоб уложиться в две недели, мы должны работать без сна и отдыха, днём и ночью! Ну, днём-то ладно, а в темноте как прикажешь топорами махать?

    -  Освещение я тебе гарантирую, - холодно усмехнулась мадам генерал.