Две половинки Януса хором застонали, вот только, видимо, противиться щупальцам было выше их сил. Они тяжело, но одновременно поднялись на ноги и, не оборачиваясь, сделали по шагу назад. Щупла немедленно вонзились в окровавленные спины и притянули половинки мутанта друг к другу.

– Вот она, бритва Оккама в действии, – пробормотал Виктор. – Не создавай новые сущности без надобности.

– А я тебе говорил, что рубить надо было не вдоль, а поперек, – негромко напомнил я. – Теперь, по ходу, придется исправлять последствия твоей мягкотелости…

– Не придется, – хором сказал Янус, подбирая с пола кинжалы и пряча их обратно в чехлы. – Я ценю тех, кто делал мне добро – или хотя бы пытался его сделать. В наше время люди нечасто совершают что-то хорошее бескорыстно, потому за мной долг. В подвале этого бара вы найдете нечто, что вас заинтересует.

И ушел на четырех ногах через дверной проем, за которым виднелся черный лес и грозовое небо Зоны над ним, похожее на перевернутую пропасть, набитую звездами.

Савельев задумчиво дотронулся до шишки под глазом, глядя вслед удаляющемуся мутанту.

– Японские мудрости – дело, конечно, хорошее, – прокомментировал я, подбирая с пола кинжал, который Янус метнул в Японца, а потом не нашел – он под обломки стола залетел, отрикошетив от меча Виктора, а я это дело приметил. – Но здесь что у Зоны, что у Большой земли истина одна: не пытайся делать добро незнакомцам, ежели не хочешь огрести по морде. Лично мой опыт подсказывает, что за зло вероятность получить в глаз гораздо меньше, чем за попытку сделать что-то хорошее.

– Он что-то про подвал сказал, – проговорил Японец, явно желая съехать с неприятной темы. – Надо бы спуститься, посмотреть.

– Пошли, – пожал я плечами. По ходу, в этом баре я не нашел ничего, кроме звездюлей и Японца, а это было не совсем то, что я искал. Может, в подвале что-то дельное отыщется, а то часики-то тикают, напоминая, что через несколько часов я превращусь в говорящую голову с безвольным и бесполезным придатком к ней…

Отыскалось…

Сразу за стойкой был люк в подвал, куда мы спустились по металлической лестнице. С подсветкой тут было все в порядке – похоже, хозяин где-то «вечных лампочек» навывинчивал, которые светят сами по себе, если рядом находится живое существо, у которого можно качнуть энергию.

И живое существо в подвале присутствовало.

Среди ящиков со снарягой и консервами к трубе, проходящей под потолком, был прикован сталкер. Буквально висел на ремнях, стягивающих его запястья, пола только носки касались, что само по себе пытка еще та. Хочешь немного ослабить давление ремней, которые того и гляди кисти рук отрежут, – становись на носки. Устал – виси, подвывая от адской боли в запястьях. Плюс две «вечные лампочки» над головой, которые жизнь из живых существ высасывают и оттого горят. На сталкере их действие уже сказалось – лицо бледное, как у трупа, глаза ввалились, от ноздрей к губам и дальше по подбородку протянулись две влажные кровавые дорожки. Однако, несмотря на изменения во внешности, я его узнал.

– Ну, здорово, Меченый, – сказал я. – Давно не виделись.

И, подойдя ближе, кинжалом Януса резанул по ремням, стягивающим запястья.

Меченый нехило бы черепом о бетонный пол приложился, если б я его не подхватил: без сознания был, посему мое «здрасте» мимо прошло. Уложил я его на бетон и пару раз ладонями по щекам съездил – чисто чтоб в сознание привести. Хотел и третий раз приложить, однако сам едва уклонился от прямого удара кулаком в подбородок.