Но на этот раз мои руки были свободны. Ремень, пропущенный под столешницей, лопнул, чуть не срезав мне при этом кисти кожаными петлями. Но «чуть» – не считается, тем более когда надо спасать собственный глаз, в который пытаются ткнуть здоровенным поварским ножом.

Однако я ничего не мог сделать – руки и туловище придавлены обломками стола, только голова наружу торчит, и эта свинота ножом замахивается, щерясь пастью с гнилыми зубами…

И тогда я сделал единственно возможное. Рот мой был заполнен слюнями ярости, и ими я смачно так харкнул прямо в щекастую рожу.

Попал удачно. Один глаз полностью залепил, и даже во второй маленько прилетело. Бармен отшатнулся от неожиданности и омерзения – а мне только этого и надо было, чтоб давление на тушку немного ослабло. И тогда я резко встал на мостик вторично, скидывая с себя и обломки стола, и бармена, пытающегося протереть обслюнявленный глаз. Ко мне «мумия» было кинулся, но, получив пинок ниже пупка, скрючился и влетел в барную стойку, которая от удара громко заскрипела, грозя завалиться назад вместе с «мумией».

А потом я сам получил меж лопаток неожиданный удар, от которого у меня дыхание перебило в момент и чуть глаза из черепа не выскочили. Я упал на руки и тут же рефлекторно катнулся в сторону.

Вовремя.

Это меня Янус сзади по спине шарахнул. По ощущениям – как минимум снарядным ящиком, но по всему выходило, что кулаком. Он даже за оружием не потянулся, ибо двигался далеко не как инвалид. То, что он с братом сросся спинами, ничуть ему не мешало перемещаться в пространстве – скорее наоборот. Это был тот случай, когда четыре ноги явно лучше двух, так как работали они синхронно, добавляя мутанту скорости передвижения. И в прыжке давали хорошее преимущество, так как, ударив, Янус высоко подпрыгнул и, если б я не перекатился в сторону, сто процентов размозжил бы мне голову подошвами берцев.

Я тряхнул было рукой, уверенный, что «Бритва» сейчас выскочит из предплечья и привычно ляжет мне в ладонь…

Хренушки. Тяжесть в руке ощущалась, то есть нож никуда не делся. А вот слушаться меня он больше не желал. Прискорбно, но ничего не поделать, придется выкручиваться, так как Янус выдернул из висящих на поясе ножен одновременно четыре кинжала – и ринулся на меня.

Мне ничего не оставалось, кроме как перепрыгнуть через стойку и, схватив две бутылки с полки, шарахнуть ими друг о друга. Две «розочки» против четырех ножей в руках противника, способного двигаться с фантастической скоростью, – так себе оружие, но все же лучше, чем ничего.

Янус же легко и непринужденно сделал «колесо». Кулаками мощно оттолкнулся от пола – и вот он уже стоит на стойке. Пока мут в воздухе вращался, я аж засмотрелся. Жутковатое зрелище, если честно, словно гигантский паук с восемью конечностями решил сальто крутануть.

А потом он присел для прыжка – который, возможно, стал бы для меня фатальным, как вдруг позади него с грохотом слетела с петель дверь бара.

Оборачиваться двуликому Янусу не требовалось, потому он отреагировал моментально, швырнув один из кинжалов в появившуюся в дверном проеме темную фигуру, сзади подсвеченную тусклой луной Зоны. Оно и понятно, друзья двери не вышибают, значит – враг.

Хорошо Янус кинжал метнул, красиво, так называемой «безобороткой», когда тот летит как стрела, не вращаясь в воздухе. Видно, что мутант в метании знал толк, аж завидно стало – мне это искусство никогда особо не давалось.

Однако темная фигура вместо того, чтоб упасть навзничь, получив в глаз дециметр отточенной стали, легко отбила нож чем-то длинным и черным. То ли ломом, то ли кочергой, то ли куском арматуры, ибо металл звонко звякнул о металл. Да уж, вряд ли железякой с Янусом получится справиться, уж больно шустрый, зараза…

Но в следующее мгновение я понял: не простая это железяка.