Но в следующее мгновение я понял: не простая это железяка.

Меч.

Прямой.

Черный.

Который в Зоне я видел только у одного человека…

А потом я и лицо его увидел, похожее на маску Януса, только, в отличие от его личин, абсолютно бесстрастное, словно вырезанное из камня. Что ж, Виктор Савельев по прозвищу Японец, надо признать: ты появился вовремя.

И тут я, блин, реально засмотрелся. Посреди бара было что-то вроде мини-арены, эдакого пятачка метра три на три, где любителям пьяной драки можно было размять кулаки на потеху остальным посетителям. Вот на этом пятачке случился, пожалуй, самый впечатляющий бой один на один, который я видел в своей жизни.

Раздосадованный неудачей Янус спрыгнул со стойки и ринулся на Савельева, нанося удары всеми конечностями – и кулаками с зажатыми в них оставшимися кинжалами, и ногами. Причем ему было абсолютно пофиг, на чем стоять, на руках или на ногах, потому на Виктора удары из самых разнообразных положений сыпались один за другим. Янус обладал удивительной гибкостью, и совершенно было невозможно предугадать, какая из конечностей и с какой стороны долбанет в следующую секунду. Причем его руки и ноги совершенно свободно гнулись в любую сторону, без каких-либо ограничений в суставах.

Но Японец тоже был не промах. Он весьма эффективно блокировал удары противника предплечьями, голенями, обухом и плоскостями клинка, при этом почему-то не используя меч по прямому назначению. Это было очень странно, ибо, по моему разумению, с его-то способностями рубанул раз-другой – и закрыл вопрос. Странный пацифизм, которого я от Савельева не ожидал.

Кстати, он за него и поплатился – каблук берца Януса влетел Савельеву точно в глаз. Виктор пошатнулся. Мутант торжествующе зашипел, занося над своими головами все три ножа для решающего удара…

И тут Савельев рубанул. Настолько быстро, что я даже удара не заметил, лишь короткий свист услышал – это клинок рассек воздух.

И не только воздух…

Янус застыл на мгновение с руками, поднятыми вверх – а потом из них синхронно выпали ножи, с глухим стуком попадав на деревянный пол. Мутант словно прислушивался к новым для него ощущениям, осознавая произошедшее. Через мгновение, осознав, завыл – протяжно, жутко, словно волк, упустивший добычу…

И распался надвое.

Со стороны это выглядело так, будто два человека, стоявшие спиной к спине, внезапно отошли друг от друга на полшага, после чего, не удержав равновесия, одновременно рухнули на колени. Надо же, удар Виктора разрубил жуткого мута надвое, разделив близнецов, причем особого кровотечения из их спин и затылков я не заметил. С моего места была видна страшная рана на спине одного из них, но это не было обильно кровоточащее мясо. Это было просто мясо с белой полосой позвоночника посредине, словно у самого обычного человека содрали кожу с затылка, шеи и спины.

А Виктор повел себя тем более странно. Вместо того, чтобы снести головы обеим половинкам мутанта, застыл словно статуя со своим мечом. Похоже, решил дождаться, пока разрубленные пополам тела оклемаются и начнут хором метать в него подобранные с пола ножи.

И тут я услышал, как одна из половинок мутанта проговорила еле слышно:

– Благодарю… Мы знали, что нас соединяет только плоть, не кости. Но не могли решиться. Когда с рождения ощущаешь себя единым целым, непросто стать кем-то иным…

Все это было, конечно, трогательно, но я не забыл, как эти два создания пытались прищучить меня и Савельева, когда были монстром с восемью конечностями. И сейчас они мне тоже ничуть не внушали доверия.

– Привет, Японец, – сказал я. – Не ожидал тебя тут увидеть. Не объяснишь, почему бы тебе не завершить так хорошо начатую работу и не сделать из двух половинок мута четыре?

– Привет, – отозвался Виктор, не меняя позы.