– Неужто реально сюда кто-то ходит? – пробормотал про себя Виктор.

Однако следы Снайпера вели именно туда, в «бар», внутри которого слышалась какая-то подозрительная сосредоточенная возня. Будто не сталкеры там чинно и сосредоточенно вливают в себя гадость местного разлива, а пара мясников собирается заколоть бычка. Не, в подобном месте, конечно, возможно всякое, но лучше быть готовым к любым неожиданностям. Потому Виктор заранее обнажил меч и мощно ударил ногой в дверь.

* * *

То, что бармен, сволочь такая, решил откромсать мне конечность, меня совершенно не устраивало. Потому я напряг все свои силы и рванулся, послав в руки два потока мысленных сигналов: один «Бритве», второй – пиявке Газира. Сигналы те были исключительно матерного содержания, ибо если аномальные существа, прижившиеся в твоей тушке, никак не реагируют, когда тебя собираются разделать точно барана, то это не друзья, а паразиты, типа глистов. Тем абсолютно пофиг, бьют тебя, четвертуют или заживо перемалывают в фарш… Нет, «Бритва», конечно, неплохо выступила, пробив башку «скелету», но могла б заодно и ремень перерезать, стягивающий мне запястье, и остальных уродов выкосить. Я ж помню, как она однажды очень эффективно сработала дистанционно – жаль только, что это был единичный случай.

В общем, рванулся я со всей дури, мысленно матеря свой нож с пиявкой заодно… и ни фига не случилось. Реально паразиты оказались. А на «Бритву» я вообще обиделся. Как ее покой потревожили, так она скелетоподобного мута сразу замочила. А как мне помочь – не, иди-ка ты, хозяин, на фиг, подустала я что-то. Хоть обматерись, по барабану мне твои проблемы, и все тут.

– Ты б не сокращался, Легенда Зоны, – проговорил бармен, с досадой опуская нож. – Будешь лежать спокойно, я руку в два движения отрежу, аккуратно по суставу. И сразу же перевяжу. А если решишь извиваться, то прости, уж как получится – так и будет. Ты какую культю предпочитаешь? Красивую? Или разлохмаченную, будто морда ктулху?

Пузатый урод издевался, вновь примериваясь к моей руке. И такое меня зло взяло, прям впору самого себя испугаться. А вот дальше – не знаю, то ли осознанно я поступил, то ли от бессильной ненависти, только меня словно какая-то потусторонняя сила подняла на «мостик», и я со всей дури ударил спиной о деревянный стол.

Вип-стол в этом гребаном баре был сколочен грубо, с виду надежно, но, по ходу, сильно давно. На него и пиво с самогоном проливали, и ножи в него втыкали, и плясали спьяну наверняка, и переворачивали небось не раз во время драк, без которых немыслимо представить ни один бар не только в Зоне, но и на Большой земле. Короче, для конкретно уставшего от жизни стола мой удар оказался последней каплей. Столешница треснула посредине и сложилась «книжкой» вместе со мной, где-то по дороге порвав полотенце, фиксирующее кляп.

– Твою ж душу, мать и папу! – взвыл бармен, по ходу, изрядно удрученный поломкой ценного имущества. – Убью паразита!

И ринулся ко мне. Но, ослепленный яростью, зацепился ногой за снарядный ящик, заменяющий стул, и всей своей плотью грохнулся на обломки стола, под которыми был я.

Фиг знает, как я не погиб от свалившегося на меня катаклизма, но звезды в глазах поимел знатные. Половинкой сломанной столешницы прямо в лоб прилетело, меня ею накрыло, а потом сверху на этот бутерброд с начинкой из меня рухнула барменовская туша. И, рухнув, попыталась достать меня ножом.

Но на этот раз мои руки были свободны. Ремень, пропущенный под столешницей, лопнул, чуть не срезав мне при этом кисти кожаными петлями.