Впрочем, на этом дело не закончилось.

Сволочная сколопендра, потеряв свои щупла, сдаваться не собиралась. Ударила пастью, явно собираясь откусить мне голову. А поскольку я ею дорожу, пришлось сделать невозможное.

От крови твари, залившей меня с головы до ног, я стал склизкий, как угорь. И потому, рванувшись вниз, выскользнул из смертоносных объятий.

Челюсти сколопендры клацнули вхолостую. А я, недолго думая, подскочил сбоку и от души резанул «Бритвой» по нижней части башки мутанта. Судя по тому, что Виктору удалось отсечь несколько щупальцев, пусть тварь и регенерирует мгновенно, от расчлененки ее это не спасает.

«Бритва» сработала как всегда безупречно. Нижняя челюсть сколопендры упала на кучу еще шевелящихся щупальцев. А потом Виктор отрубил верхнюю челюсть.

Тварь жутко завыла, завертелась на месте, но Японца это не сбило с толку. Он метался вокруг чудовища, точно демон смерти, и рубил, рубил, рубил… А у сколопендры с регенерацией становилось все хуже и хуже – видимо, эта способность напрямую зависит от общего хорошего состояния организма.

Короче говоря, через несколько минут на чахлой, серой траве Зоны валялась груда дымящихся обрубков, часть из которых лихорадочно сучила многочисленными маленькими ножками, словно пытаясь убежать от неминуемой смерти…

– Все, блин, – сказал Меченый, который в процессе нашей битвы с чудовищем скромно стоял в сторонке. – Лихо вы ее разделали.

– А ты где в это время был? – холодно поинтересовался Японец.

– Тут, – пожал плечами сталкер. – А ты чего хотел? Я честно стрельнул в нее пару раз, так этой твари пули пофигу. Все равно что в нее стрелять, что в болото, результат один. И какой смысл патроны тратить? К тому же вы и без меня прекрасно справились…

И тут я почувствовал жуткую слабость. Оно и неудивительно, когда у тебя рука напоминает мясной фарш, и из нее кровь не сочится, а реально льет, смешиваясь с желтой кровью убитой твари. Перевязаться бы, да сил нет. От слова «вообще».

Я не сел, а рухнул на траву, усилием воли скорректировав падение и шлепнувшись так, чтоб спиной опереться на корявый ствол дуба-мутанта. Услышал и ощутил треск рвущейся ткани на спине, так как кора дерева была неровной и шипастой, как «шуба» тюремной стены. Думаю, она и кожу меж лопаток поцарапала изрядно, но я уже не чувствовал боли – когда организм вот-вот вырубится, боль отходит на второй план.

– Охренеть, – сказал Меченый, подходя ближе и с неподдельным интересом рассматривая мою руку. – Да из него уже литра полтора вытекло, хлещет, как из водопроводной трубы.

– Обе артерии порваны, локтевая и лучевая, – проговорил Японец, сноровисто накладывая мне выше локтя жгут из ремня, практически мгновенно снятого с ножен меча.

– Фигня, – хмыкнул Меченый, становясь на одно колено. – И похуже раны видали. Сейчас как новенький будет.

Краем глаза я увидел в его руке шприц-тюбик нестандартно большого размера. Я даже сказать ничего не успел, как ощутил укол в бедро, причем даже в моем состоянии, близком к отключке, боль от укола я прочувствовал в полной мере. И увидел, как четырехглавая мышца бедра выше колена неестественно сократилась, будто спина животного, получившего в нервный узел разрывную пулю.

И практически тут же меня начало не по-детски крючить. Словно я в «мясорубку» попал, и проклятая аномалия бодро принялась ломать мне кости и выкручивать мышцы…

– Что ты ему вколол? – услышал я встревоженный голос Савельева.

– Как что? Регенерон-три, – самодовольно усмехнулся сталкер.