А потом скорую слегка занесло на повороте. Доктор, мгновенно потерявший сознание от боли, мешком свалился на пол и долбанулся о него лицом, вогнав скальпель в глазницу полностью.

Я был готов поклясться, что у него в черепе раздался какой-то неестественный треск. Все еще надеясь спасти врача, я резко перевернул его на спину… но спасать было уже некого. Оставшийся глаз доктора закатился под лоб, челюсть безвольно отвисла книзу, а изо рта показался сизый дымок.

– Это не человек, – переводя дух, сказал я. – Киборг. Или что-то в этом роде.

Словно в подтверждение моих слов из глазницы врача, пробитой скальпелем, потекло что-то желтое, по консистенции похожее на машинное масло.

– Это сабанто, – негромко проговорил водитель.

– Что? – переспросил Виктор. – Слуга?

– Да.

Видимо, шофер был изрядно напуган, потому Савельев сказал:

– Не бойся, мы не причиняем вреда тем, кто не пытается навредить нам. Ты – человек?

– Да, – проговорил водитель. – Здесь нас называют сару.

– Обезьяны, – пробормотал Виктор. – А имя у тебя есть?

– Только номер. Шестьсот восемьдесят один.

Водитель оторвал левую руку от руля, приподнял вверх. Рукав задрался, и я увидел на запястье татуировку с номером «681» на фоне мозаики кода быстрого отклика.

– Ишь ты, прям как в концлагерях, только на современный лад, – сказал я. – А он тоже киборг?

Я кивнул в сторону вырубленного медбрата.

– Нет, он человек.

Понятно. Доктора тут, значит, киборги. Стало быть, простым медбратьям до врачей дорасти никак не получится. Тот случай, когда разумная машина важнее и ценнее простого человека, для которого социальные лифты находятся под запретом. Возможно, наше недалекое будущее.

– Давно ты здесь?

– Не помню, – пожал плечами водитель. – Память принадлежит сифу, как и все в городе.

– Не понял, – чуть вздернул брови Виктор. – Как чья-то память может принадлежать начальникам?

– Им принадлежит все, – вздохнул водитель.

– Ему стерли память, – предположил я. – Уже понятно, что люди тут – ничего не стоящая грязь, обслуга низшего звена. Слуги – программируемые киборги, а некие начальники – это местная элита, которая творит, что захочет.

– Еще в городе есть сенси, воины, – произнес водитель. – Мы подъезжаем к блокпосту, придется остановиться.

– Остановись, – разрешил Виктор, перебираясь на носилки. – Скажешь, что доктор остался на месте происшествия, а тебя послал отвезти раненых в больницу.

– Но это же ложь! Сару нельзя врать!

На лице шофера было написано смятение. Жаль парня, которому перепрошили мозги, но делать нечего, придется подстраиваться.

– Тогда так: доктор получил ранение в схватке с нарушителями, проникшими сюда, и сейчас ты везешь его и двоих раненых сенси в больницу.

– Сенси – это другое, – мотнул головой водила. – Вы – такие же сару, как и я, просто вас еще не поймали, и вы пока не стали частью города. И вы не ранены.

– Блин…

Правдолюбец с мозгами, свернутыми набекрень, начинал действовать на нервы. Но его было жаль: не помнить прошлое – что может быть страшнее? Потому давить на него я не стал. Выгораживать нас у него тоже интереса никакого, потому будь что будет.

– Говори что хочешь, – сказал я.